В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
– Кроме того, большинство насильников орудуют в том городе или районе, где живут, и не пытаются скрыться после преступления. Поэтому систематического сотрудничества между штатами по обычным делам об изнасиловании нет. В данном случае проблема – территориальный разброс. – Юн указал на список городов и дат. – Сначала в Мельбурне, месяц спустя – в Кернзе, а еще через неделю – в Ньюкасле. Изнасилования в трех разных штатах за два месяца. Иногда он в капюшоне, иногда в маске, минимум один раз – в нейлоновом чулке, а порой жертвы и вовсе не видели насильника.
– А убийства? – спросил Харри. – С ними что-нибудь ясно?
Юн покачал головой:
– Территориальный разброс. Когда полиция Брисбена находит труп со следами изнасилования, в Сидней с этим не едут.
– Разве в Австралии нет полиции, работающей на федеральном уровне? – удивился Харри.
На лицах собравшихся появились улыбки. Харри не стал развивать эту тему и перешел на другую:
– Если это маньяк… – начал он.
– …то он, как подсказывает опыт, должен действовать по одной схеме, – продолжил Эндрю. – Но это ведь не так?
Юн кивнул:
– Очевидно, у кого-то в полиции на протяжении этих лет возникала мысль о серийном убийце.
И он, похоже, вырыл из архивов старые дела и начал их сравнивать, но слишком многое не сходилось, чтобы дать делу дальнейший ход.
– Но если это все-таки серийный убийца, у него должно быть более или менее выраженное желание, чтобы его поймали?
Уодкинс откашлялся:
– В литературе по криминалистике часто такое пишут. Что действия убийцы – это крик о помощи.
