Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
У него еще несколько таких было, новеньких.
— Витька друг Стрижа?
— Да, точно.
— Говоришь, он еще хотел взять?
— Да, только у меня не было больше. Скоро прибежит, время.
— Вот что. Ты ему ничего не давай, пусть ко мне идет.
Вернувшись домой Бачун стал ждать. Не прошло и получаса, как прибежал взбешенный Витька.
— Ты, сука! Ты почему ему не велел давать? Я деньги плачу!
— Плевал я на твои деньги, ничего ты не получишь.
— Почему?
Бачун подошел вплотную к Витьке, схватил его за лацканы старенькой засаленной куртки и тихо спросил:
— Где Стриж? Стриж где? Это он дал тебе деньги?
Витька отвел глаза, и Бачун понял, что попал в точку.
— Где он, говори, сука?
— Не знаю, не знаю.
— Где деньги взял, ну?!
— Клиент один расплатился.
— Врешь, ты уже с год гвоздя в стену не забил. Ну?!
— Икону продал, свою, ей-богу!
— Врешь! — Бачун выхватил из рук Витьки две скомканные купюры, достал ту, что получил от перекупщика, сличил, усмехнулся.
— Они из одной пачки. Так что ты мне рога не мочи. Точно такие деньги Стриж выбил из Абрамчика.
Где его нычка, говори!
Целый час Витька упрашивал рыжего взять деньги и дать ему кольнуться. В конце он уже ползал перед ним на коленях, плакал. Его страшно ломало, казалось, что кто-то невидимый, но ужасно сильный выворачивает суставы, на темечко как будто положили гирю, а пульс в висках все нарастал и казалось, что череп вот-вот не выдержит и разлетится на куски. Он стоял на коленях и, обхватив голову, стонал от боли. Уставший Бачун развалился на диване, зевал и монотонно, как метроном, твердил вполголоса:
— Где Стриж? Стриж где?
В руках он для большей наглядности держал шприц с готовой дозой.
— Ну, где? Говори!
И Витька сломался. Глядя на мутную жидкость в прозрачном стеклянном шприце, он тихо, глотая слюну, произнес то, что так долго ждал рыжий подонок.
— Он у Ольги.
— У какой Ольги? — сначала не понял Бачун.
— У моей Ольги, — так же тихо добавил Витька.
Сунув шприц в дрожащую руку, Бачун бегом кинулся к телефону.
— Мурай? Это я. Я нашел его!
25
И все-таки он не устоял, не выдержал. Все эти дни Мурая грызла только одна мысль — бросить все и бежать.
Так было и десять лет назад. То, что все приписывали уму и хитрости Мурая — поездку в Фергану после изнасилованя Оксанки — все это диктовал один ужас.
