Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
— К тому же в розыске, — докончил Князь. — Тогда и его там же.
— Ясно, — кивнул крупной головой Беца.
Через полчаса к зданию Башни подъехал черный «джип». Двое вышедших из него людей внушали уважение своими мощными фигурами. Оглядевшись по сторонам, они не заметили ничего тревожного и не спеша выгрузили из машины оружие: два автомата «Калашникова». Один из них остался снаружи, присев на корточки и привалившись к стене здания, другой поднялся наверх и, коротко переговорив со спасателем, снова появился на площадке.
Южная ночь более располагала к любви, нежели к убийству. Двое с оружием волновались мало, но вот третий, в ярко освещенной комнате, просто не находил себе места. Руки Матвеева, неожиданно крупные, с узловатыми буграми вен постоянно находились в движении, трогали зачем-то стакан, ложку, баночку с сахаром. Лицо его, невзрачное, невыразительное, непрерывно менялось.
Далеко от Башни, в роскошном особняке сейчас обосновался еще один человек — Князь. Перед звонком Бецы он хотел уже ложиться спать. Прошедший день, напряженный и долгий, отнял очень много сил. После звонка он принял ванну, накинул на голое тело халат и, пройдя в спальню, упал на обширное лежбище, слегка простонав от легкой отпускающей боли в получившем, наконец, отдых позвоночнике.
В конце концов Князь еще прибавил света, и заложив за голову руку, начал размышлять. Волновала его не темнота, нет. Что-то не то было во всей этой истории с поездкой на остров Любви. Стриж, конечно, уважал женщин, Князь и сам их очень любил. Да, Стрижу могла надоесть жена, его потянуло на сладкое.
