Вновь звонит железная дверь, и по крыльцу ступает капитан Харлачев - усталый вояка из отряда, где Стриж провел последние два года. Анатолий, словно обретя вторую жизнь, приникает к бутылке закусочной, а старина капитан подбадривает его легкой улыбкой и предложением с головы до ног перекусить в своём шкафу....
Мать Нади, на удивление высокая и стройная женщина, пригласила священника, и тот долго ходил вокруг гроба с кадилом, заунывно выпевая слова непонятных молитв. Народу собралось немало, большей частью женщины. Многие откровенно плакали, особенно когда мать Нади взяла на руки внучку и подошла с ней проститься с непутевой дочерью. В толпе Стриж увидел и Веру. Она была одета во все черное, на голове — маленькая шляпка с вуалью, прикрывающей глаза. Это показалось Стрижу несколько театральным.
Когда опустили гроб и начали бросать на его крышку землю, Вера, совершив ритуал, отошла чуть в сторонку от толпы.
— Вера.
Она обернулась и, увидев его, неожиданно сильно вздрогнула.
— Ты чего? — удивился он.
— Напугал.
— Простилась?
— Да, — тихо ответила она и спросила. — А ты?
Стриж отрицательно покачал головой.
— Не могу. Больно.
Они помолчали, потом он спросил:
— Дочку что, мать заберет?
— Да. Продаст квартиру и уедет.
— Вера, ты последняя ее видела живой, — начал разговор о главном Анатолий, — ей при тебе никто не звонил? Никаких фамилий она не называла?
Вера отрицательно покачала головой. Она стояла боком к нему, глаза скрыты под вуалью, и Стриж видел только безупречный рисунок губ и подбородка.
— У нее на журнальном столике лежала записная книжка, ты не видела ее?
— Не помню. Она ждала тебя.
— Я знаю. Я опоздал совсем ненамного. Припомни, о чем вы говорили, это может оказаться важным.
— Мы говорили о моей свадьбе, — все так же негромко, каким-то бесцветным голосом ответила Вера.
— Ты выходишь замуж? — удивился Стриж.
— Да.
— И кто он?
— Один бизнесмен, не местный. В тот день я забрала свою кассету, помнишь, шварцевскую?
Между тем печальное таинство закончилось, народ потихоньку потянулся к выходу с кладбища.
— Я пойду, — не то спросила, не то просто сказала Вера.
— Хорошо, иди, — вздохнул Стриж. — Счастья тебе, — уже вслед пожелал он.
Вера обернулась, приподняла вуаль, словно хотела что-то сказать, но затем передумала, резко развернулась и ушла.
""Может, и правильно делает, что торопится выйти замуж, — думал он, неторопливо шагая к выходу. — Годы идут, а женская красота — самая ненадежная валюта"".
