Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток.
— Они знают, что вы дразните меня, — произнесла мисс Смит, не повышая голоса.
Она двигалась грациозно, следуя за Рейнло с такой восхитительной легкостью, что сердце его замирало от восторга. Он всегда подозревал, что Антония танцует как ангел.
— Пусть думают что хотят."
"Стремительное скольжение, головокружительный поворот, и пальцы Антонии невольно сжали плечо Рейнло. Николаса вновь пронзило воспоминание: пальцы Антонии, впившиеся в его плечи, жаркие переплетенные тела. С тех пор как Антония покинула его, он снова и снова перебирал в памяти каждое волнующее мгновение их встречи. Теперь же, сжимая ее в объятиях, Рейнло чувствовал, как ожившие воспоминания сводят его с ума. Желание клокотало в нем точно жидкий огонь.
Покинув Суррей, он не находил себе места от горечи, тревоги и злости. Он жил воспоминаниями об Антонии. Вдали от нее Николас задыхался, но, схватив ее в объятия, снова вдохнул полной грудью.
— Я бы предпочла, чтобы сплетники подумали, будто вы решили подшутить надо мной, нежели узнали правду, — язвительно бросила мисс Смит.
— А в чем заключается правда, моя таинственная леди? — вкрадчиво проговорил Рейнло, совершая новый упоительный поворот.
Несмотря на всю свою враждебность, Антония двигалась с изумительной грацией. Даже в пылу спора маркиз и его дама казались безупречной парой. Рука Рейнло властно обнимала гибкую талию мисс Смит. Близость Антонии кружила Николасу голову, жар ее тела разжигал желание, свежий запах дразнил ноздри. Он сделал глубокий вдох, вдыхая этот божественный аромат, чувствуя, как вместе с музыкой ширится в неистовом крещендо переполняющий его восторг.
— Что вы задумали, Рейнло?
Антония обвела глазами зал.
Взгляды всех присутствующих не отрывались от танцующей пары. Повсюду слышались смешки, чаще всего грубые. Рейнло охватила бессильная ярость. Антония одна стоила целого полчища этих самодовольных бездельников. О, она стоила несметного множества маркизов Рейнло.
Войдя в бальный зал, он тотчас увидел Антонию в ее блеклом безвкусном наряде. Все в нем взбунтовалось. Светские остряки говорили о бриллиантах чистой воды, но для Рейнло в этом зале Антония была единственной подлинной драгоценностью среди дешевых подделок.
Даст Бог, он еще заставит ее засиять в полную силу.
— Тебе не пристало сидеть вместе с этими старыми ведьмами.
Антония вспыхнула от гнева. Даже очки не могли скрыть ее смятения и ярости. Рассерженная, она казалась трогательно юной.
— Нет, пристало, — резко возразила она.
