Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Каждый вечер, встречая Рейнло, Антония придирчиво выискивала в его внешности что-нибудь отталкивающее, но лишь постоянно находила все больше привлекательных черт. Как твердила Кассандра, к вящей досаде компаньонки, маркиз с его золотистыми волосами и по-цыгански смуглым лицом был исключительно красивым мужчиной.
Антония была неуязвима для мужской красоты (по крайней мере, ей хотелось так думать), но ее не могло оставить равнодушной остроумие лорда Рейнло. Как и его грациозная походка, напоминавшая движения леопарда.
Вечером Кассандра с компаньонкой отправились на музыкальный вечер к Брэдхемам и, разумеется, столкнулись там с маркизом. Он занял место рядом с Касси, когда начался концерт. Антония, вне себя от ярости, села по другую сторону от своей подопечной и принялась бдительно следить, не начнет ли повеса вольничать. Маркиз просидел неподвижно весь концерт, на удивление удачный, но компаньонку это не успокоило. Антония почувствовала приближение приступа мигрени, однако виной тому была не музыка, хотя на подобных светских приемах концерты редко доставляли удовольствие слушателям.
По окончании первой половины концерта гости отправились в зал, где стояли столы с закусками. Прием был не слишком многолюдным, и Кассандра осталась под неослабным присмотром леди Мерриуэдер, дочь которой тоже впервые была представлена свету в этом сезоне. Антония облегченно перевела дыхание и расправила плечи. Наконец-то она могла позволить себе несколько минут отдыха, не опасаясь за Касси.
Она проскользнула на темную террасу — к счастью, пустую.
Впервые за вечер вдохнув полной грудью, она сделала несколько шагов и облокотилась о балюстраду. Затем, сняв очки, потерла усталые глаза. Лорд Рейнло не только внес разлад в ее безмятежные отношения с племянницей, но и лишил ее сна. Антония молила Бога, чтобы маркизу поскорее наскучило волочиться за племянницей, которой вовсе не пристала роль игрушки в его забавах.
«Но едва ли Рейнло так легко отступится», — с грустью подумала компаньонка.
Ночную тишину нарушало лишь отдаленное жужжание голосов, доносившееся из глубины дома. Антония почувствовала, как ее понемногу отпускает напряжение.
Лондонский сезон только начался. Если бы Касси увлеклась каким-нибудь достойным джентльменом, то избежала бы опасности угодить в ловушку распутника маркиза.
