Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Когда-то она стала послушной игрушкой в руках распутника, но больше этому не бывать — теперь ей двадцать семь, а не семнадцать. Она уже вообразила, что сам воздух на темной террасе пронизан чувственностью, но на самом деле маркиз лишь ловко манипулировал ею. И если бы ей не удалось взять себя в руки, негодяй добился бы своего.
Она постаралась придать голосу как можно больше презрения. То был голос мисс Смит, не леди Антонии Хиллиард.
— Полно, лорд Рейнло! Если сплетники заметят, как вы беззастенчиво флиртуете со старой девой вроде меня, вашей репутации придет конец.
Снова раздался тихий смешок.
— Мисс Смит, вы недооцениваете себя и мою наблюдательность.
Ледяной страх сковал Антонию, чары Рейнло рассеялись. Она привыкла, что люди верят ее маскараду, и вот теперь пара внимательных глаз грозила раскрыть тайну.
«Не глупи, Антония. За десять лет ни один человек не догадался, кто ты такая на самом деле.
— И часто грубая лесть помогает вам добиться своего? — резко бросила Антония. — Я разочарована. Ожидала большего.
В ответ маркиз погладил ее по щеке. В гостиной он был в перчатках. Должно быть, успел их снять.
— О, я редко разочаровываю.
Антония невольно отшатнулась, почувствовав прикосновение Рейнло. Кожа ее запылала. Антония прерывисто вздохнула и тотчас пожалела об этом: дразнящий запах маркиза проник в ее ноздри.
Боже милостивый, этот мужчина — воплощение соблазна. Неудивительно, что он так уверен в собственной неотразимости. Даже перезрелая дева вроде нее мечтает припасть к этой могучей груди, сжать широкие плечи, ощутить жар, исходящий от мощного тела.
— Вы и впрямь воображаете, будто ваш сомнительный интерес ко мне каким-то чудом заставит меня уступить, согласиться на ваши ухаживания? Вы переоцениваете свои чары и недооцениваете мое здравомыслие.
— Вовсе нет. — Рейнло нежно потрепал Антонию по щеке, будто с укоризной.
"От краткого ласкающего прикосновения маркиза у Антонии перехватило дыхание. Она отчаянно пыталась сказать в ответ какую-нибудь колкость, осадить назойливого джентльмена, но не находила слов. За последние десять лет ей не часто приходилось отбиваться от докучливых ухажеров.
— Подобная клятва лишь убеждает в вашей неискренности.
