Автор
В апреле 1827 года Лондон переполняется праздничным вихрем, и Николас Чаллонер, известный повеса, покидает свой обычный мир для участия в балу дебютанток. Его присутствие вызывает необъяснимое шоковое замешательство — кого же ожидалось на подобном собрании? Вопросы разносятся по столам, как воздушные платья танцующих дебютанток....
Хрипловатый голос компаньонки звучал на удивление твердо, учитывая, что она давала отповедь джентльмену, который стоял намного выше ее по положению.
— Ах, Тони, я уверена, папа не стал бы возражать, — с очаровательной улыбкой проворковала мисс Демарест.
Тони — интригующе прелестное имя для эдакого чопорного бревна — нахмурила золотистые брови.
— У вашего отца строгие правила, сами знаете.
Мисс Демарест явно привыкла добиваться своего. Рейнло приготовился к детской вспышке гнева, но девушка безропотно приняла отказ.
Как интересно…
Подлетели другие легкокрылые белые бабочки. Хозяйка представила маркиза Рейнло. Последовал обычный в подобных случаях обмен любезностями. Компаньонка ни на шаг не отпускала от себя подопечную.
Прозорливая стражница.
Леди Рестон удалилась, пока Торп расспрашивал мисс Демарест об общих знакомых в Сомерсете. Виконт состоял в родстве с доброй половиной английской аристократии, а оставшуюся половину составляли его близкие друзья.
Что за чушь, черт возьми, лезет ему в голову?
— Девочка останется без мужа, если вы будете отпугивать всех достойных джентльменов, мисс Смит.
Музыка и людской гомон приглушили язвительное замечание маркиза.
Компаньонка вздрогнула, но не отступила. Рейнло поймал себя на мысли, что храбрость и самообладание этой ведьмы вызывают у него невольное уважение. Она не спускала глаз с мисс Демарест.
— Милорд, надеюсь, вы позволите мне высказаться начистоту, — холодно отчеканила мисс Смит.
Рейнло легко мог вообразить, что собирается сказать мисс Дракон. Его репутация завзятого ловеласа была широко известна. Маркиз рассчитывал, что дурная слава послужит ему орудием соблазнения.
Глупые куколки.
— А если я отвечу «нет»? — лениво осведомился маркиз.
— Мне все равно придется объясниться.
— Так я и думал, — с напускной скукой отозвался Рейнло.
Его осуждали многие, но мало у кого хватало бесстрашия высказать ему это в лицо.
— Полагаю, вы не оскорбитесь, если я скажу, что не считаю вас ни достойным человеком, ни джентльменом, милорд.
