– Прелестно, – пробормотал Кэмерон, едва заметно улыбаясь. – Ты хочешь сказать, она узнала в тебе того первого вора? Или поняла, что ты не тот, за кого себя выдаешь?
– Это вряд ли, – покачал головой Ричард. – Если бы это было так, она не замедлила бы бросить мне обвинения в лицо.
– А может, все гораздо проще? – предположил Кэмерон. – Ты липнешь к ней с мужским интересом, а ведь она была добродетельна и чиста. Твое общество смущает и нервирует ее. Отсюда и враждебность.
– Что значит «была добродетельна и чиста»? – возмутился Ричард. – Она и сейчас чиста!
– Вот и славно, – обрадовался Кэмерон. – Я, признаться, опасался, что ты разрушишь репутацию девушки из маленького городка.
Ричард смутился, как школьник перед отчитывающим его учителем. Кэмерон всегда поступал по совести. Да, он не был монахом, но в своих приключениях, в отличие от Ричарда, никогда не задевал чужую честь, предпочитая интрижки с молодыми вдовами. Но Хармзуорт мог биться об заклад, что его друг никогда не желал ни одну женщину так сильно, как он вожделел Дженевив.
– Я не уловил главного, – вмешался Джозеф. – Подвеска украдена или нет?
Сам Холбрук сторонился высшего света и жил довольно уединенно, однако был сведущ в финансах и делал отличные вложения. Даже несмотря на то что Джозеф был незаконнорожденным, его состояние было весьма велико. Он был скорее предпринимателем, чем аристократом, и это устраивало его любимую супругу.
Ричард пожал плечами.
– Дженевив мне не сказала. Вчера после возвращения мы не перемолвились и словом! Но судя по отсутствию паники, драгоценность в безопасном месте. Девушка обставила негодяев. У нее отлично развита логика, полагаю, она нашла прекрасный тайник для подвески Хармзуортов.
– Ого! – Джозеф рассмеялся. – Впервые слышу, как ты хвалишь женский ум.
Ричард вздохнул. Подначки друзей начали его раздражать.
Внезапно Кэмерон поднялся, прошел к бару и налил себе еще бренди.
– Тебе не кажется, что пора все рассказать? – спросил он.
Кэмерон в упор смотрел на него.
– Вся твоя авантюра была одной большой ошибкой. Ты так зациклился на этой подвеске, как будто от нее зависит твоя жизнь. Ты – это ты, какой есть. Заполучи ты подвеску, ты не перестанешь быть ублюдком, чтобы ты ни думал по этому поводу.
Ричард так стиснул бокал, что едва не раздавил его. Если бы это предположение высказал любой другой человек, он уже лежал бы на ковре, поврежденный точным хуком в челюсть.
– Подвеска подтверждает право наследования титула. Это семейная реликвия и традиция наследования титула, о которой знает весь высший свет!
– Да, но даже она бессильна отменить тот факт, что сэр Лестер Хармзуорт провел в Санкт-Петербурге шестнадцать месяцев, а не какие-нибудь полгода.
– Осторожнее, – процедил Ричард.