Дженевив шевельнулась, пытаясь высвободиться, но Ричард не позволил ей этого. Он не хотел, чтобы она двигалась или говорила, ведь это будут новые упреки или напоминание о разделявших их барьерах. Пусть мир катится в тартарары, но тут, в полутемной конюшне, пусть царит настоящая любовь.
Настоящая любовь… в конюшне…
Должно быть, он сошел с ума!
– Милая, – шепнул Ричард, стряхивая с себя сладкую негу. Он перекатился на бок.
– Что? – чуть сиплым голосом спросила Дженевив, небрежным движением отбрасывая с лица волосы.
– Мы в конюшне, – заволновался Ричард.
– Ты думал, я не знаю? – нахмурилась Дженевив, словно подвергая сомнению его здравомыслие.
– А если кто-то войдет? Вдруг нас слышали? – Его охватило ужасное предчувствие. – Где, черт возьми, Уильямс?
Дженевив приподнялась на локте, изучая его. Ричард хмурился, и это показалось ей забавно. Кажется, он уж слишком печется о ее репутации.
– Уильямс обучает Джорджа верховой езде, – ответила она. – Пару часов их точно не будет.
Ричарда это ничуть не успокоило. Он проклинал свою несдержанность. Это же надо: проснулся и сразу же набросился на бедную девушку, не заботясь о последствиях! Ричард вскочил и застегнул брюки. Одной пуговицы не хватало. Дженевив наблюдала за ним, улыбаясь. Ей казалось забавным, что Ричард так суетится. Лондонский повеса, пытающийся скрыть свое прелюбодеяние.
– Откуда это волнение, сэр Ричард? – поддразнила она. – Волнуешься за свою репутацию?
– Я беспокоюсь за твою репутацию, милая, – не поддаваясь на шутливый тон, отозвался Ричард.
Он принялся озираться. Смятый темный ком, слабо напоминавший безупречную верхнюю одежду, валялся в углу у стены. В кармане нашлись часы. Они показывали половину десятого.
– Ты очень мил, – тихо сказала Дженевив.
– Мил? – Ричард изумился. – Я?
Дженевив села и принялась оправлять платье.
– Да, ты очень мил. – Она смотрела с вызовом, но в глазах плясали искорки смеха.
– Я бываю очень разным, миледи. – Ричард хмыкнул и сложил руки на груди. – Но уж точно не милым.
– Перестань хмуриться и поцелуй меня. – Дженевив внезапно вскочила и схватила его за руку.
Ошеломленный, Ричард смотрел на нее. Он ожидал, что она будет жалеть о содеянном, что раскаяние подтолкнет ее к новым обвинениям в его адрес, однако она… заигрывала!
Неужели Дженевив больше не ненавидит его?
– Значит, ты на меня не сердишься?
– Ну, полного прощения не жди, – предупредила Дженевив. – Однако сердиться на тебя… Сейчас? Точно нет!
– Но ты все равно считаешь меня обманщиком.
