Она принялась покрывать поцелуями его шею, пахнущую лимонной вербеной. Ответом ей был слабый стон, сорвавшийся с губ Ричарда. Его сопротивление было сломлено – он сдался и набросился на нее. Его рот был горячим, жадным, он целовал любимую так яростно, словно пытался утолить безумный голод. Поцелуи были более страстными, чем прошлой ночью, когда он старался соблюдать осторожность, помня о ее неопытности.
Сжав Дженевив в объятиях, Ричард повалил ее на солому. Пыль закружилась вокруг хороводом, сверкая в солнечных лучах, словно крошечные звездочки. Дженевив покорилась с восторгом. Ее глаза были закрыты. Ричард подмял ее под себя, взывая к древним женским инстинктам принимать и отдаваться.
Ее гнев, боль и жалость к себе отступили. Все, что натворил лорд Невилл, все, что наговорил ей отец, – все это теперь не имело значения.
Подрагивавшие от волнения пальцы Ричарда приспустили платье Дженевив с плеч, открывая грудь, лаская, сминая нежные округлости, сдавливая розовые соски. Живот Дженевив подрагивал в такт ласкам – она тихо постанывала.
Ее руки скользили по спине Ричарда, гладили упругие мышцы, впивались в плечи. Казалось, ночью она хорошо изучила тело Ричарда, но теперь заново открывала его для себя.
Когда Ричард слегка приподнялся над ней, Дженевив принялась целовать его грудь и касаться языком ореола сосков, ее ладонь двинулась вниз по плоскому животу. Она чувствовала, что его плоть напряжена и мучительно распирает узкие брюки. Ладонь накрыла выпуклость – Ричард в ответ издал звук, похожий на приглушенное рычание.
Дженевив видела, как потемнели его глаза. Она осторожно погладила выпуклость. Его плоть была большой и очень твердой. Огромной… Как он вообще сумел проникнуть в нее?
Дженевив потянула за пояс брюк. Пуговицы поддались, одна оторвалась и упала в сено. Ее ладонь накрыла восставшую плоть.
– Покажи, что надо делать, – хриплым голосом попросила она.
Его рука накрыла ее ладонь, двигаясь ритмично и уверенно. Ричард навалился сверху, задирая юбки и подбираясь все выше. Дженевив застонала, подаваясь вперед, навстречу его руке. О каком упрямстве, о каких принципах могла идти речь, если она хотела его больше всего на свете!
– Ричард? – окликнула она, часто дыша.
Он взглянул ей в глаза, прядь волос упала на лоб.
– Прости, милая. Знаю, что слишком тороплюсь.
– Так сделай это. Я так хочу тебя.
– Ты заслуживаешь лучшего, – с тоской произнес он.
– Возможно, – улыбнулась Дженевив.
Она осторожно провела ладонью по его покрытой щетиной щеке.
