Прошлой ночью она уходила из маленькой часовни с чувством, будто все ее существо разбито на сотни осколков, склеить которые теперь не под силу никому. И вот, оказавшись в объятиях Ричарда Хармзуорта, она собиралась воедино. Не имело никакого значения, что он предатель и лицемер, что он может причинить ей еще немало вреда. Значение имели только его объятия, дарившие покой и чувство защищенности.
Она не верила, что Ричард остался в Литтл-Деррике ради нее и ее безопасности. Какими бы ни были его мотивы, он думал лишь о собственной выгоде. И все же она хотела верить его обещаниям и словам! Да, она в беде – падает в глубокую пропасть, подготовленную своим безрассудством.
Дженевив прижалась губами к губам Ричарда со всем отчаянием и потребностью в нежности. Ночью она сбежала от него, дав себе обещание, что никогда больше не прикоснется к нему, а теперь льнула, обвивая, как вьюнок, тело Ричарда.
Изумленный, он осторожно отстранился.
– Ты помнишь, милая, что ненавидишь меня всем сердцем?
– Да, ненавижу, – ответила Дженевив и снова приникла губами к его губам.
Ричард пытался быть сдержанным, но прежний голод пробуждался все сильнее, и Дженевив чувствовала это по напрягшимся мышцам рук и груди, по жадности его губ.
– Это же я, – пробормотал он. – Все тот же обманщик, отвратительный лондонский повеса Ричард Хармзуорт.
– И я все еще хочу, чтобы ты горел в аду, – пробормотала девушка, зарывшись лицом в его волосы.
– Это не мешает тебе прикасаться ко мне, – заметил он.
– А что, тебе не нравится, когда я к тебе прикасаюсь?
– Я не хочу, чтобы потом ты жалела об этом, как о прошлой ночи.
Дженевив смутно припомнила, что и прошлой ночью Ричард пытался предостеречь ее от безрассудного поступка, взывал к разуму, уговаривал. Возможно, мелькнула в голове незнакомая мысль, Ричард Хармзуорт старался действовать благородно. Это ведь он вырвал ее из грязных рук лорда Невилла, и вполне вероятно, без каких-либо скрытых мотивов. После мерзкой сцены у экипажа Ричард хотел проводить ее к отцу и тетке, а вот сама Дженевив поступила своенравно и опрометчиво.
Эти странные мысли, сомнения, словно крошечные гусеницы, пробравшиеся в закоулки сознания, внезапно распустили роскошные крылья, превратившись в гигантских мотыльков уверенности. Нет, Ричард Хармзуорт не мог быть так плох, как она думала о нем.
Дженевив придвинулась ближе к сидящему у стены Ричарду. Ее грудь прижалась к его груди, завлекая и обещая сладкие ласки.
