Я просила не пускать лорда Фэрбродера на порог, а он заявил, что все мои обвинения – вздор. – Она вздохнула.
Как же невыносимо было сидеть рядом, но не иметь возможности обнять ее, утешить! Ричард просто сходил с ума. Решение проблемы почти сложилось в глубине его сознания, но он не был готов облечь свою безумную идею в слова. К тому же Дженевив вряд ли станет его слушать.
– Отец не поверил, что Фэрбродер напал на тебя прямо в экипаже? – уточнил он.
Тонкая шея девушки судорожно дернулась.
– Нет. – Она всхлипнула. – Он заявил, что это клевета на благородного человека.
– Что ж, отцу придется поверить тебе, потому что я намерен рассказать ему правду. Он не должен жить в выдуманном мире, всякий раз забывая об интересах родной дочери.
Он попытался встать, но Дженевив схватила его за руку.
От ее прикосновения по руке Ричарда прошла горячая волна.
– Может, ты думаешь, что он не станет слушать меня, потому что я самозванец?
Она покачала головой.
– Я не рассказала отцу, кто ты. Он и так натерпелся…
– Натерпелся… – повторил Ричард.
То, что девушка так щадила чувства отца, было похвальным и немного… наивным. Викарию давно следовало раскрыть глаза, но Ричард не мог сделать это против воли его дочери.
Что ж, если мистер Барретт не знает его настоящего имени, нет нужды ночевать в конюшне. Это значительно облегчало Ричарду задачу.
– Ты же помнишь, каким потрясением для отца стало нападение грабителей в тот день в библиотеке? – почти умоляющим тоном произнесла Дженевив.
Он вздохнул, подавляя раздражение. То, как эгоистично викарий относился к единственной дочери, невероятно злило его. Мистер Барретт ценил свой комфорт превыше всего и порой ставил на карту недопустимые вещи: репутацию Дженевив в ученых кругах, ее руку и сердце…
– Но твой отец должен знать правду. Нельзя жить иллюзиями.
– Если ты вступишься за меня и обвинишь лорда Невилла, он может неверно истолковать твои слова, – взмолилась девушка. – Вчера после нападения мы оба пропали… Отец может подумать, что мы с тобой… мы…
– Я сделал все, что мог, чтобы защитить твою репутацию. Отправил записку к герцогу – просил его поговорить с викарием. Кэмерон сообщил твоему отцу, что я проводил тебя до дома, а сам незамедлительно вернулся в Лейтон-Корт.
Дженевив горько усмехнулась.
– Благодарю за заботу. Но твоя предусмотрительность ничуть не меняет мое отношение к тебе. Я настаиваю, чтобы ты уехал. Подвеску не получишь – ты от нее отказался.
