– Я волнуюсь за тебя, – пробормотал он, едва перестало свербеть в носу. – Иначе какого дьявола я ночевал бы в этой конюшне. В доме Кэмерона меня всегда ждет мягкая постель. Скажи лучше: почему ты плачешь?
– Я не хочу с тобой разговаривать, – угрюмо произнесла Дженевив и уселась у стены прямо на солому.
– Жаль. – Ричард опустился рядом с ней. Ему так хотелось обнять ее, погладить по голове, но он понимал, что прикасаться к Дженевив пока не стоит.
– Оставь меня в покое! – Она уронила голову на колени и закрыла ее руками.
– Не могу, – признался Ричард.
Он почесал заросший щетиной подбородок. Ему просто необходимо было побриться и хорошенько вымыться. Но чистая совесть была куда более необходима.
– Так почему ты плакала?
– С чего ты взял, что я стану делиться своими несчастьями с негодяем и мошенником вроде тебя?
– Я бы попытался помочь.
– Ты бы помог мне, убравшись в Лондон.
Ричард вздохнул. Он вытянул вперед ноги и задумчиво оглядел помещение. Солома была свежей, но ее запах не заглушал запахи навоза и конского пота. В воздухе поблескивали паутинки. Он снова чихнул.
Дженевив подняла голову и посмотрела на него опухшими глазами.
У него сжалось сердце, но лицо осталось невозмутимым.
– У тебя есть на это все основания. Ты плачешь из-за меня?
Возмущение в ее голосе понравилось Ричарду. Это было лучше, чем горе и отчаяние.
– Хорошо. – Он сделал паузу. – Тогда из-за кого?
Дженевив часто заморгала, стараясь сдержать подступившие слезы. Мокрые ресницы, припухшие губы, чуть розовый кончик носа – все это делало ее похожей на беззащитного ребенка. Ричард вновь испытал желание прижать ее к груди и погладить по голове.
– А разве тебе есть дело до моих слез? – Она шмыгнула носом. – Тебя ведь интересует лишь то, что выгодно тебе…
– Не трудись меня обличать. Я еще помню, что ты считаешь меня эгоистом, – усмехнувшись, перебил Дженевив Ричард. – Но я волнуюсь за тебя. Скажи, что случилось. Ты же знаешь, я упрям и добьюсь ответа.
На самом деле он вовсе не был уверен, что на Дженевив можно давить. Она была своенравной и упертой, рьяно охраняла свои интересы. Однако теперь, расстроенная, потерянная, она не казалась такой уж независимой. Ричард чувствовал: она хочет открыться.
– Отец настаивает на браке с лордом Невиллом, – выпалила Дженевив.
– Да он с ума сошел! – изумился Ричард. – Разве он не знает, что произошло вчера после приема.
– Папа не хочет ничего слышать.
