Однажды правда откроется. Эта девушка никогда не простит тебя. Да и ты не сможешь простить себя.
Ричард смотрел в пол. Если бы он умел краснеть от стыда, сейчас бы его щеки пылали. Слова друга затронули самые сокровенные уголки его сердца.
– Может, ты преувеличиваешь?
Ричард поднял глаза на друга, но тот уже отвернулся и смотрел в окно на непогоду. С минуту Кэмерон молчал, а потом внезапно сменил тему, притом на самую неприятную.
– Слышал, твоя мать вернулась из Парижа? На той неделе моя сестра Лидия встретила ее в опере. Говорит, на ней было такое ослепительное платье, что все светские дамы тотчас бросились к своим модисткам. В ложе с ней были два французских графа, минимум на двадцать лет моложе ее светлости.
Милостивый Боже! Меньше всего Ричарду хотелось вспоминать сейчас о матери. Впрочем, не только сейчас.
– Нет, не слышал, – сквозь зубы прошипел он. – Мне плевать на то, где и с кем моя мать.
И Кэмерон, и Ричард знали, что это неправда. Каждая выходка леди Хармзуорт служила напоминанием о давнем позоре. Думать об этом было куда болезненнее, чем размышлять о плюсах и минусах потенциального брака с дочерью викария. Из-за поведения матери и своего происхождения Ричард всю жизнь держал глухую оборону от насмешек высшего света. Горький опыт сделал его почти неуязвимым. Почти…
Мисс Барретт, сама того не зная, обнаружила крохотную брешь в его безупречной обороне.
Да, она была куда сложнее и интереснее тех женщин, на завоевание которых у Ричарда уходило весьма немного времени. Но Дженевив все-таки была женщиной, обычной женщиной в череде прекрасных и просто привлекательных женщин, с которыми сталкивала его жизнь. Ей не удастся оставить шрам на его расчетливом сердце. Слабости здесь не место!
Ричард медленно выдохнул.
И какие только странные мысли порой не посещают его.
– Его светлость герцог Седжмур слишком хорошо меня знает, – посетовал Ричард, обращаясь к трусящему рядом Сириусу.
Он шел пешком к дому викария и вел коня Паламона под уздцы. Ричарду хотелось привести мысли в порядок, поэтому он спешился за пару миль и сейчас брел по заросшей травой тропе, обнаруженной во время слежки за Дженевив. Уж больно нравился Ричарду этот тайный путь из владений Кэмерона к конюшне викария.
Можно было сколько угодно притворяться, что колкие замечания друга отлетают от него, словно деревянные дротики от камня, однако на деле все было иначе. Друг детства всегда знал, что творится у Ричарда в душе.
