Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний.
- Мы не собираемся отнимать у вас драгоценное время, поэтому перейдем сразу к главному, – Таня получала удовольствие, это было видно по ее довольному лицу. – Когда вы собираетесь передать оставленные вам на хранение ценности законному хозяину?
- Какие ценности? – Николай Григорьевич побледнел еще сильнее. – Я не понимаю…
- Вам перечислить? – Таня достала из ридикюля бумаги и помахала ими у него перед носом. – Украшения, золотые монеты…
- Что это у вас? – взгляд бывшего управляющего метался между бумагами и Таниным лицом. – Можно взглянуть?
- На суде взглянете, - холодно произнесла я. – Здесь завещание нашего батюшки и его письмо.
- Зачем же в суде? Да разве мы все сами не решим? – на его лбу выступили бисеринки пота. – Столько всего приключилось! Признаюсь честно, у меня из головы вылетело, что Алексей Федорович мне на хранение ценности отдал! Совсем я стал стар да забывчив! Я сейчас все принесу!
Николай Григорьевич помчался обратно к дому, а я даже облегченно выдохнула значит, наследство Демьяна он еще не успел разбазарить.
Вернулся управляющий быстро, неся в руках большую шкатулку. Он протянул ее мне дрожащими руками и заискивающим тоном сказал:
- Все на месте! До последней монетки! Ничего себе не присвоил!
- Так уж и ничего? – Таня насмешливо взглянула на него. – Самому-то не смешно, Николай Григорьевич?
Он что-то проворчал себе под нос, чувствуя себя не в своей тарелке, но нам уже не было до него никакого дела. Я передала шкатулку Петру и, не попрощавшись, мы пошли к коляске.
Сопроводив нас в усадьбу, молодые люди попрощались и отбыли, а мы попросили Глашку, чтобы она разыскала Демьяна. Нужно было поговорить с парнем, обрадовать его.
Он вошел в кабинет, поклонился и только потом спросил:
- Слушаю вас, барышни. Зачем я вам понадобился?
- Иди-ка, присядь, - мне не терпелось объявить ему чудесную новость. – Мы хотим поговорить с тобой.
Парень присел, сложив на коленях большие руки. Он явно волновался.
- Демьян… Отец оставил тебе наследство, - я не стала оттягивать и начала с самого главного. – Теперь ты обеспеченный юноша. Посмотри.
Таня открыла шкатулку и его глаза стали увеличиваться в размерах.
- Это мне?
- Да, все, что ты видишь, твое, - подтвердила я. – Можешь делать с ним что хочешь. И вот еще что… Если ты захочешь, тебя устроят на военную службу. Ты ведь понимаешь, что служба может дать тебе очень много?
Демьян находился в полной растерянности. Он был такой бледный, что я даже испугалась.
