Ночь озабоченно светила в окно, проходя сквозь старые стекла, и роняла на потолок тусклые оттенки воспоминаний — душевные пятна, навеянные веками забвения. Подруга Тань, погружаясь в историю этих стен, дрожала от легкого хруста старой штукатурки и чарующих рисунков на потолке. Кажется, она действительно верила в привидений — неупокоенные души, которые летали по коридорам и сновали между комнатами в гнете воспоминаний....
Таня нервничала, но выглядела счастливой, попивая чай у себя в комнате. Я же была счастлива за нас обоих, ведь каждая нашла свою любовь в чужом и таком неприветливом мире.
По обычаю, Андрей прислал «женихову шкатулку» с гостинцами и венчальными принадлежностями – венчальными свечами, духами, булавками и, конечно же, обручальными кольцами из червонного золота. На внутренней стороне каждого из них были выгравированы год, месяц и число совершения брака. На кольце невесты - имя жениха, а на его кольце – невесты.
Как только шкатулку принесли в комнату Тани, нянюшка начала одевать молодую к венцу.
В храм молодые должны были добираться порознь. Поэтому подруга, словно принцесса, ехала в экипаже Головина, а за ней уже следовали несколько дорогих колясок дядюшки с веселящейся родней и щегольской фаэтон Родиона Макаровича."
"Андрей ждал у церкви, одетый в камзол из черного бархата. Он был украшен множеством пуговиц, имел широкие обшлага и два больших кармана с клапанами. Белоснежная рубашка слепила глаза, а в начищенных сапогах отражались яркие лучи весеннего солнца.
Во время обряда я даже всплакнула и сразу же почувствовала, как Павел взял меня за руку. Мне очень хотелось, чтобы брак Тани оказался таким же счастливым каким он был у нас. Но молодожены смотрели друг на друга с такой нежностью, что в этом не оставалось никакого сомнения.
После венчания, молодые направились к экипажу Андрея, украшенному родовым гербом, а в это время их осыпали зерном и мелкими монетами. В будущем Таня станет настоящей графиней, что имело свои преимущества, и было очень выгодно для нашей семьи.
- Галочка, твои глаза на мокром месте. В них грусть… Что случилось? Тебе тяжело расставаться с Софьей? – Головин обнял меня, когда мы сели в экипаж. – Расскажи мне, родная моя.
- Да, мне тяжело, но я счастлива за нее, - тяжело вздохнув, ответила я, прижимаясь к его груди. – Наша семья становится больше. Это прекрасно.
- Ты правильно говоришь… Когда Бог создал человека, Он сказал: «Не хорошо быть человеку одному». Так и появилась семья.
- Мне бы хотелось, чтобы в нашем доме появился еще один ребенок. Наш ребенок, - шепнула я, уткнувшись носом в пахнущий свежестью камзол. – Сын.
- Я не тороплю тебя, Галочка. – Павел прижался губами к моей макушке. – Набирайся сил, Машенькой натешься сперва…
- Я сама себя тороплю. Это мое желание, - я подняла голову, и он поцеловал меня. Поцеловал так, как и положено мужу.
