«Майбах» привез меня в парк, на набережную, где теперь меня и нашел профессор.
Поразительно, моя семья считает, что я только и могу, что спать с ним, ведь больше мне и платить не за что.
Я пожала плечами и перевела взгляд обратно на реку. Роман Андреевич опустился на парковую скамью.
— Что стряслось? — спросил он, вытягивая перед собой длинные ноги в синих джинсах.
Не могла не заметить, что он даже обул какие-то спортивные мокасины, чтобы не просить меня о помощи со шнурками. Интересно, как отреагировала бы мама, скажи я ей, что завязываю шнурки своему боссу?
Опять сказала бы: «Не для того я тебя растила». А для чего, мама? Если по итогу ты все равно не веришь собственной дочери.
Я только потрясла головой, не глядя на него. Слов не было. Вернее, их было слишком много, да все не те. Я ему никто и звать меня никак, не вываливать же ему всю изнанку своей жизни. Он и так узнал слишком много, когда всего лишь заехал, чтобы извиниться. А я? Как же я жила столько времени и не видела этого?…
От его проникновенного шепота я вдруг сдавленно всхлипнула, снова качая головой. Не могу. Не нужно. Если я сейчас вывалю на него самое сокровенное, то окончательно в нем потеряюсь. Впущу его в свою жизнь, дам проникнуть под кожу. А у меня и так уже выработалась зависимость от его прикосновений.
— Ну как знаешь… — вздохнул Роман Андреевич. — Удивительно, я столько работаю в «Москва-Сити», но никогда не приходил на этот берег вот так… Просто посидеть, глядя на воду. Тут, оказывается, красиво.
Я кивнула и выдавила:
— А я часто прихожу сюда в обеденный перерыв.
— Могла бы хоть раз взять меня с собой, — отозвался Исаев, а я не сдержалась и фыркнула. — Нет, правда… Ты чудесная, Настя… Так остро чувствуешь жизнь и так спешишь жить. Я давно не видел ни в ком такого огня.
— Наверное, поэтому мне сейчас так больно? — я вытерла кулаком слезы. — А чтобы не было больно, надо стать таким же роботом, как вы? Замкнуться в себе, посвятить себя работе, ограничить круг общения, стать эдаким Исаевым в юбке!
Никогда не умела останавливаться. В какой раз я говорю себе это?
Думала, он обидится. Бросит злое: «А вот это уже не ваше дело, Тихомирова». Но Роман Андреевич улыбнулся.
— Я правда похож на робота?
— Думаю, вы подключается к блоку питания на ночь, чтобы подзарядить свои батарейки.
Роман Андреевич откинул голову и рассмеялся. Никогда не слышала, чтобы он так смеялся.
Но вместо того, чтобы наслаждаться этим, я зачем-то продолжила:
— Везде правила, всё в узде и по распорядку.
