В темном зазоре между мостиками проносятся фигуры — оборванцы, одиссея которых выглядит как бесконечный танец на грань смерти. Ветер врывается в эти проступки, как могучий поток воды через трещину скалы. Каждый шаг кажется последним, но тем не менее упорство и надежда побуждают продолжать путь — дрожащий герой, с мечом в руке, преодолевает бесконечные доски и борозды времени, на грани выживания....
– Что за Рахим?
– Это младший сын мельника из ближайшей деревни. Он обычно привозит и забирает меня отсюда. Иногда подвозит продукты, если я ему посылаю весточку на переговорник. Правда, сигнал послать можно только из одного места примерно в паре часов пути отсюда, иначе дальности не хватает.
– У местных крестьян есть переговорники? – удивился дроу.
Эти артефакты стоили довольно дорого. Даже богатым крестьянам не по карману такие вещи.
– Это мой переговорник. Их всего пара у меня.
Резаэлли быстро и аккуратно сняла бинты, перед этим слегка их размочив, проверила раны на руке, ноге и голове и снова перебинтовала, намазав перед этим резко пахнущей мазью.
– На руке и на ноге что-то в раны попало, – недовольно приговаривала она. – Большую часть я вывела, но гной все равно есть. Нужно будет еще раз вечером посмотреть.
– Это слюна пещерного червя, – поделился Ивэлас. – Она ядовита. Удивительно, что ты нашла антидот.
– У меня есть уникальный. Травница я или кто? – гордо подбоченилась человечка. – Он, правда, хуже, чем узкоспециализированные противоядия действует, но я ведь не знала, что за гадость может быть в ранах.
«Уникальный антидот у простой травницы, – про себя подумал дроу, – хотя, правильно было бы сказать у непростой травницы. Кто же ты такая?»
Резаэлли ушла, наказав принимать лекарства, а Ивэлас решил заняться одеждой.
Работа неожиданно увлекла дроу. Если наложить латки симметрично, то будет создаваться впечатление, что кожу нашили вторым слоем, чтобы укрепить куртку, точнее, теперь уже жилетку, да и просто для красоты. Должно получиться интересно.
