В темном зазоре между мостиками проносятся фигуры — оборванцы, одиссея которых выглядит как бесконечный танец на грань смерти. Ветер врывается в эти проступки, как могучий поток воды через трещину скалы. Каждый шаг кажется последним, но тем не менее упорство и надежда побуждают продолжать путь — дрожащий герой, с мечом в руке, преодолевает бесконечные доски и борозды времени, на грани выживания....
Как там она сказала? Оставить аристократические замашки и научиться всему? Неужели она сама так же училась всему? В тот момент, когда она это говорила, дроу окончательно уверился в том, что человечка знатного происхождения, но по какой-то причине теперь вынуждена работать и жить среди простого люда. И раз она смогла устроиться и научиться, то он тоже сможет. Научится шить, готовить, правильно говорить. «Потерявши голову, по волосам не плачут», – вспомнил он. Сколько же ты потеряла, Резаэлли?
Чем больше Ивэлас думал о травнице, тем больше уверялся в том, что его выводы по поводу её происхождения верны.
Резаэлли аккуратно ела, пользовалась салфетками, непринужденно вела беседу, мало того, как всякий член высшего общества, поднаторела в общении ни о чем.
Во-вторых, её привычки. Она часто мылась, видно, что следила за телом и лицом. Он обратил внимание на аккуратно подстриженные ногти на руках и даже на ногах.
Нет, она точно знатного происхождения. Её знания в разных областях, рассуждения о тёмных эльфах и о том, почему у них прекрасно развито обоняние и слух, её небрежно брошенное «занимаюсь исследованиями» – все это говорило о прекрасном образовании, которое просто не могла получить обычная селянка.
Ивэлас прекрасно знал, что девушек у людей не обучают наукам. Главная задача человечек – рожать и воспитывать детей, а не исследования проводить. Но Резаэлли явно обучали по-другому. Почему?"
"А еще этот рассказ о том, что подруги засняли на кристалл памяти её пьяное пение, а потом вместе смеялись.
