В закрытом кабинете царит тишина, за исключением щелканья старых бусин на кожаном кармане. Джебран отрывисто повторяет молитву на иврите, а его душа словно просачивается сквозь века, окуная в вечность своих мыслей и желаний. Это описание приглушенно рассказывает о человеке, который прячется от жизни в пространстве неумолимого тишины....
Не буди лихо, пока оно тихо
История это порой то, чего никогда не происходило, описанное тем, кто никогда там не был.
Э. Понсела
Все, что изменяет нашу жизнь, – не случайность. Оно в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием.
Александр Сергеевич Грин
– Дядя! Это… Это! Это нечестно! Я работаю без напарника! И уж тем более – без стажёра! – я кричала на родственника в его кабинете, выплёскивая тем самым и страх за Сару, и отчаяние из-за невозможности избавиться от навязанного стажёра.
– Елизавета! – не уступал мне Лори. – Чем дольше ты тут выступаешь, тем меньше у нас шансов отыскать пропавшего сотрудника!
– Дядя! – попыталась я воззвать к совести родственника.
– Я все сказал, – мужчина откинулся на спинку кресла. – Свободна. И Алекса прихватить не забудь, иначе премии лишу. За весь год. Как там твоя квартира поживает?
Я только зашипела от безысходности: на квартиру была оформлена ипотека, по драконовским процентам, и получить годовую премию означало удачно выплатить очередную часть, не садясь при этом на очень жесткую диету.
Дверь я закрыла аккуратно, можно даже сказать – бережно. С меня же потом за малейшую царапину и спишут часть зарплаты. Как любит выражаться дражайший родственник: «В воспитательных целях».
Стажер с той же идиотской улыбочкой подпирал стенку в коридоре.
– Лизка. Откликаюсь только на это имя. Запомнил?
Мальчишка счастливо закивал. Подавив раздражение, повернула в сторону своего кабинета. Боги! Нашего! Нашего кабинета!
Знакомый заяц, казалось, в этот раз ухмылялся нагло и невероятно довольно.
– Ух ты! Дух-защитник? А почему только у тебя одной? Или другие их в кабинетах прячут?
Лизка, спокойно. Спокойно. Тут дети. Материться нельзя.
Промолчав, я приложила палец к дактилографу и, недовольная, ввалилась в кабинет.
– Дарик! Дарик! Вылезай сейчас же! – закричала я, едва переступив порог комнаты.
Очередное правило, на этот раз негласное, сообщало, что домового следует показывать как можно меньшему количеству посетителей, и уж тем более не вызывать существо для знакомства с новым членом команды. Всё так. Но…
– Дарик! – громыхнула я в очередной раз.
