В закрытом кабинете царит тишина, за исключением щелканья старых бусин на кожаном кармане. Джебран отрывисто повторяет молитву на иврите, а его душа словно просачивается сквозь века, окуная в вечность своих мыслей и желаний. Это описание приглушенно рассказывает о человеке, который прячется от жизни в пространстве неумолимого тишины....
– Чем? – хмыкнула я. – Руками? Алекс, думай уже, головой, не мягким местом. Где ты видишь здесь инструменты? И вообще, поехали уже. Опоздаем – будем долго объясняться с графом.
Вернее, я буду объясняться…
Третий дом слева от церкви оказался тем самым зданием, в которое недавно вошел друг-приятель Мартина. Добравшись до места назначения, мы оба спешились, и пока стажер тщательно привязывал лошадей к ещё одному железному кольцу, я подошла к массивной деревянной двери и пробарабанила по ней пальцами мотивчик известной в мою эпоху песенки, немного похабной, но довольно весёлой – стандартный пароль для всех, кто из нашего времени попадал в любую другую эпоху.
Появившийся в проеме знакомый монах в рясе приветственно кивнул мне и вопросительно покосился на моего напарника.
– Стажёр. Если потеряю его, с меня дома голову снимут, – тяжело вздохнула я.
Сбоку тяжело задышал обиженный парень, монах хмыкнул и посторонился, позволяя пройти.
Едва захлопнулась дверь, включился свет. Оп-па. Они что тут, совсем обнаглели?
– Руководство в курсе, – сообщил наш провожатый, шагая по хорошо освещенному коридору.
Потрясающе. Так, дядя, похоже, я все же выбью положенный мне месячный отпуск, да еще и с неплохими премиальными… Надо только не забыть координаты записать.
Абсолютно пустой коридор вывел к винтовой лестнице, смонтированной явно мастерами из будущего.
– Второй этаж. Там вас встретят, – мужчина развернулся и неспешно зашагал обратно, к входной двери.
Мы поднялись по каменным ступеням, держась за витые железные перила, и вышли на бетонную площадку. Нас и правда встретили. Незнакомый работник «чистильщиков», худощавый брюнет среднего роста, одетый в черный латексный костюм, цепким взглядом окинул обоих, кивнул, видимо, своим мыслям, и повелительно указал рукой на дубовую дверь неподалеку:
– Эдгар там.
Да как скажете. Алекс в кои-то веки не стал возражать, и я, дойдя до заветной двери, потянула ее за ручку на себя."
"В большой комнате с наглухо забитыми окнами было светло, но не от свеч. Вполне современная люстра в форме короны свисала с потолка и прилежно освещала каждый угол помещения.
– Лизавета? – мужской баритон не позволил осмотреться. Я повернулась к говорившему.
Ну здравствуй, легендарный Эдгар Норейский.
