Может, привык просто на кого-то злиться, а тут ты вся такая…
Зажмурившись, он мотает головой.
– Какая? – Складываю руки на груди и тут же снова их опускаю, чтобы напряжённой позой не ухудшать настрой и без того сложной беседы.
– Да не знаю я! Привлекающая внимание, красивая. Не такая, как все, особенная, что ли. Мне нужно было об учёбе думать, не обращать на тебя внимания, а я обращал и думал постоянно, и это меня злило, и я ничего не мог с этим поделать. И тогда понял слова дедушки про то, что не все чувства можно контролировать, что иногда это сжирает изнутри. – Ингар тяжело вздыхает. – Мы видели, как ловко ты разделалась с Вильгеттой, и когда Гаддак заговорил об обнаглевших чужаках, о том, что вы всё разрушаете, я опять вспомнил бабушку, как она разрушила жизнь деду, хоть он и говорит, что ни о чём не жалеет. А потом завхоз Фабиус… я не давал против тебя показаний, просто не отрицал того, что говорил он. Можешь мне не верить, конечно, но я просто не отрицал.
– Это равнозначно тому, что бы оболгать.
– Он обещал, что тебя переведут в другое учебное заведение, попроще, и мне это казалось справедливым.
– Но это невозможно: иномирцы учатся только в Академии драконов.
– Я узнал об этом позже. Когда тебя не выгнали, посмотрел законы о иномирянах и тогда… растерялся, совсем не понял, в чём был смысл пакости завхоза. Подумал даже, что он хочет избавиться от меня или Вильгетты, обвинив в лжесвидетельстве.
Пожав плечами, Ингар застывает с опущенной головой.
– Но почему ты со мной не разговаривал?
– Стыдно, – Ингар так сильно склоняет голову, так съёживается, что кажется намного меньше обычного. – Очень…
Даже жалко его.
– А зачем ты пришёл на выбор гвардии?
– Посмотреть хотел, – его взгляд тревожно мечется по цветам на стенах.
– Но этот знак, – указываю на золотой символ на его кулаке, – говорит о том, что ты готов защищать меня ценой собственной жизни.
Он густо-густо краснеет:
– Я… империя мой дом, я должен её защищать.
– Это не может быть единственной причиной выбора короны.
– А… тебя… тебе я должен, да. Пусть я не чистокровный орк и сделал глупость, но долги всегда возвращаю.
Моргнув, уточняю:
– Когда это ты успел мне задолжать?
У него багровеют даже уши.
– Ты меня в лжесвидетельстве не обвинила.
– Просто подумала, что у тебя должен быть второй шанс."
"– Дело только в этом? – он исподлобья взглядывает на меня.
– Конечно, а какая ещё может быть причина?
Ингар смотрит на меня, как побитый щенок. Вздыхает:
– Ты добрая, для меня будет честью служить тебе. Если, конечно, позволишь после всего, что я сделал.
– Я же добрая, – невольно улыбаюсь. – Позволю.
– Я сделаю ради тебя всё возможное и невозможное, – Ингар, подойдя, протягивает руку.
Осторожно вкладываю ладонь в его лапищу. Он смотрит на мои пальчики.