– Ур-р-р, – игриво повторяю я.
От Арена во все стороны разлетаются золотые потоки. Кажется, в беседке что-то загорается. Дымок тянется вверх, но Арен смотрит только мне в глаза.
– Пожар потуши, – шепчу я.
– Не могу. – Он порывисто целует – сразу глубоко, жадно.
Раскалывается под его когтями завиток беседки, но Арен цепляется когтями ближе ко мне. Пахнет дымом, но от этого поцелуй только острее.
Пшшш!
Струи воды взмывают вверх, осыпаются крупными каплями. Арен закрывает нас крыльями, улыбается. Эта вода, в отличие от той, что льётся в тренировочном зале, мочит одежду. Десятки проникающих со всех сторон ручейков напитывают ткань, и с кожи поднимается пар – не только Арена, но и моей.
– Я горю? – спрашиваю с улыбкой.
– Конечно… – Он наклоняется к моим губам, и сердце обмирает, снова стучит и обмирает… Арен отстраняется. – Так, надо срочно бежать.
Обхватив меня за талию, он взмывает вверх. Мои крылья наполняет ветер, я убираю их, чтобы не мешали.
– Что случилось?!
Арен пикирует к своей башне. Уцепившись за карниз крыши, ногой раскрывает окно и подсаживает меня на подоконник. Едва я прыгаю на пол, пробирается следом и закрывает створки.
– А мы были здесь и ничего не знали, – он, сложив крылья, сдёргивает с себя камзол и отбрасывает в угол, за ним – мокрую, липнущую к рельефным мышцам рубашку…
– А… Арен… что случилось?
Он протягивает руки, и золотистые горячие потоки воздуха вмиг высушивают платье и волосы. С его тёмных сильнее завившихся от воды прядей капает вода, стекает по торсу. Он в штанах, то есть одет, но зрелище тянет на восемнадцать плюс. И, кажется, мне жарко.
– Элор предупредил, что отец отправился искать источник пожара…
Наверное, лучше отступить, но не могу шелохнуться, наоборот – тянет шагнуть вперёд, прижаться к Арену, к его сияющей золотом коже. Я лишь касаюсь – кожа у него горячая, и капельки воды тёплые-тёплые. Совершенство без единого изъяна… горячее и моё. Арен распахивает руки, но не спешит обнимать – наблюдает. Я прижимаюсь к его груди, и он накрывает меня руками и вновь раскрывшимися крыльями. Набатом гремит его сердце – так громко и сильно, что я не слышу своего… потому что оно бьётся с ним в унисон.
***
Сложно степенно шагать по ярко освещённому коридору в обитель целителей: ощущение лёгкого опьянения кружит голову, всю переполняет странным чувством, будто во мне кружатся весёлые шипучие пузырьки, как в бутылке сладкой газировки, и мешают думать. А ведь я ничего не пила – только целовалась, целовалась и целовалась. Арен, держащий меня за талию, еле держится на ногах и что-то уркает-муркает довольно. Песню на драконьем напевает?
– Арен, а ты уверен, что Дарион не слишком рассердился?
– Мы же потренировались, – Арен склоняется к моему уху и прикусывает мочку.