Автор
Я стою перед зеркалом, окинув себя холодным взглядом. Пять лет назад я была такой юной и наивной, а сейчас уже набрала лишний вес от беспорядочного питья алкоголя и съедения калорийных блюд. Такой сильной и одновременно таковой слабой.
Он ведь совсем не глуп и захочет обезопасить себя, а на это нужно время. По крайней мере, я хочу так думать. Должна так думать, чтобы не свихнуться.
От невыносимой духоты толстовка липнет к телу, и я с долей сарказма думаю, что раз уж мои попытки с маскировкой капюшоном пошли прахом, целесообразнее было надеть футболку. Естественно, ни о каком душе в условиях моего содержания и речи не идет. Да я бы ни за что не стала раздеваться, зная, что где-то поблизости бродит Энсел."
"Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что было бы, если мне удалось сесть на тот автобус до Бостона и очутиться в Лос-Анджелесе.
От голода и запаха навоза, усиливающегося от жары, к горлу подкатывает тошнота, и я едва успеваю перевернуться на бок, перед тем как меня рвет на пол обжигающей горечью желчи.
Я просыпаюсь в поту от приглушенного звука разговора. Открыв глаза, ощупываю знакомую серую краску и, дав себе время в очередной раз смириться с реальностью, невольно прислушиваюсь. Судя по знакомым тягучим гласным, это Баз беседует с кем-то по телефону прямо за стенкой.
— Понятия не имею, сколько… думал, девчонку на следующий день заберут, но, похоже, на нее решили забить.
Я до крови закусываю губу, гася истеричный всхлип, и утыкаюсь лицом в грязную простынь. Наивная дурочка. Я никому не нужна.
ГЛАВА 27
От того, что силы, подорванные двумя сутками голода, и надежда покинули меня, я почти все время сплю. Хотя возможно, это мой организм переключился в режим самосохранения, не давая сойти с ума от безысходности и осознания того, что никому нет до меня дела.
