Автор
Я стою перед зеркалом, окинув себя холодным взглядом. Пять лет назад я была такой юной и наивной, а сейчас уже набрала лишний вес от беспорядочного питья алкоголя и съедения калорийных блюд. Такой сильной и одновременно таковой слабой.
Я вдруг вспоминаю, что с детства мечтала попасть в Диснейлэнд в Анайхайме. Поесть сахарной ваты, надеть смешные рожки и обязательно посетить аттракцион Пиратов Карибского моря. Если бы меня спросили сейчас, чего я хочу больше всего — я бы попросила отвезти меня туда. Хочу, чтобы хотя бы эта мечта в моей жизни исполнилась. Страшно умирать, не осуществив ни одной.
— Эй, девочка, давай-ка поешь. — голос База доносится словно через слои плотного хлопка. На плечо ложится тяжесть его прикосновения, а в ноздри проникает запах рыбы и вареных овощей.
— Не хочу, — с трудом выталкиваю слова через ссохшиеся губы. Я и, правда, не хочу.
Из-за спины раздается легкий шорох, кажется, Баз поставил тарелку на пол, следует шум удаляющихся шагов и его озабоченный голос:
— Поменял ей еду…все равно не ест.
— Смысл переводить жрачку. С ней уже и так все понятно. — «Плохой» Энсел все еще здесь, вяло ползет мысль. Я снова закрываю глаза и перед тем как провалиться в сон, успеваю подумать: «Ну по-крайней мере, Баз мне сочувствует»
Из полубессознательной сонливости меня выводят непривычно громкие звуки: свист закопавшихся в землю покрышек, шлепки открывающихся автомобильных дверей, быстрый топот ног и глухой удар, от которого начинают вибрировать стены.
Из-за стены доносятся звуки борьбы, за которыми следует приглушенный мужской стон, и я невольно жмурю глаза и вжимаю лоб в колени. Пожалуйста, пусть кто-нибудь меня спасет. Кто угодно.
От оглушительного пинка в дверь я дергаюсь и неожиданно для себя начинаю тихо плакать. Словно удар пришелся не по дереву, а по моим превратившимся в лохмотья нервам.
— Она здесь. — доносится сквозь грохот сердца знакомый голос. Я быстро моргаю, стирая запястьем слезы, и мутное пятно постепенно обретает очертания. Рядом с покачивающейся на одной петле двери в камуфляжных штанах и массивных армейских ботинках стоит Прайд. Я моргаю снова, чтобы убедиться, что человек, появившийся рядом с ним, — не плод моих галлюцинаций от истощения и обезвоживания, и слезы начинают катиться еще сильнее. Потому что мне не привиделось.
