Автор
В книге "Порочные сверхурочные" читатель окунется в атмосферу непредсказуемых и ошеломляющих оргазмов. Автор дарит подробные описания страстных балований, заставляя героя буквально задыхаться от желания, когда она готова признать себя заложницей его властной руки.
Я узнаю, что значит жестко по мнению моего босса.
От ударов самую сердцевину ножки слабеют и подгибаются, жидкий огонь лижет мою промежность. Оставленный на произвол судьбы клитор пульсирует и взывает к себе, но я даже руку не могу оторвать от поручня, потому что упаду.
А в глубине моего естества тянет и дергает все сильнее."
"Все резче толкается в сладкую мякоть член, с размахом и хлюпаньем залетающий в натертую дырочку. Бедра дрожат, и я все плотнее сжимаюсь вокруг ствола. Стискиваю его внутренними мышцами все крепче, пока взрыв моей крохотной вселенной не заставляет меня на миг ослепнуть.
Упираюсь лбом в поручень, потому что стоять больше не могу.
Обессиленная опускаюсь с цыпочек на пятки, и опять содрогаюсь. Головка достает до самого донышка, и в этот раз вспышка ярче.
Пока я переживаю острейшее наслаждение, Дима догоняет меня.
С минуту мы оба в плену ощущений плоти.
Я цепляюсь за поручень из последних сил, а Соколов, как лошадку, поглаживает меня, куда дотянется.
— Хорошая…
Наконец, я чувствую, что меня покидает сначала член, потом за ним тянется презик.
Меня подхватывают и прижимают к груди, попкой я чувствую влажный член и офигиваю.
Командообразование, блин.
Шипя, я поправляю трусики и спускаю подол на положенное ему место. Привожу в порядок волосы, облепившие влажную шею.
Мечтаю прожечь взглядом Соколова, который уже застегнул ширинку, но засекаю, как он завязывает резинку, и краснею.
Вместо грозного вида у меня выходит жалобный и, подозреваю, затраханный. Вместо обличительной речи — прерывистое дыхание.
А босс, убедившись, что моя задница прикрыта красной тряпкой, отпускает лифт в дальнейшее недолгое путешествие.
Говорить ничего не хочется.
Мысли вязкие и неповоротливые, да и во рту сухо.
Когда кабина открывает свои двери на минус втором этаже, я отлепляюсь от стенки лифта и на нетвердых ногах собираюсь покинуть это пропитанное сексом место.
Но Соколов, вышедший первым, и не думает оставлять меня один на один с моим грехопадением.
Идти так легче, но тревожнее.
— Дмитрий Константинович, вы же уже… э… высказались, — еле ворочая языком, намекаю ему я, что мы квиты.
— Я не уверен, что ты согласилась со всеми аргументами, — хмыкает он, подводя меня к своей блестящей черной тачке.
— Я… прониклась по самое некуда, — вяло препираюсь я.
