В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
– Эдак мы с вами ни о чем не договоримся, Лизавета Григорьевна, – пробурчал Архипов, неожиданно устав.
Лизавета переступила ногами в лакированных ботах.
– Моя любовь, – сказала она слезливо, – вся целиком помещена в сиротку, что вы оберегаете сейчас.
– Да ни хрена я не оберегаю! Сиротка ваша морочила мне голову два дня подряд, а потом в вашей квартире, между прочим, обнаружился труп!
Почему-то Архипов был уверен, что Лизавета немедленно, не сходя с этого места, все разъяснит ему про этот труп и самая черная, самая страшная мысль перестанет грызть его – как боль грызет позвоночник.
Кто его убил, этого самого Маслова?
Маша?!
Лизавета вздохнула.
– Я знаю, – сообщила она печально, – но установлен срок для каждого из нас, и изменить нельзя его. Приблизить, отдалить не в наших силах.
Похоже, она решила, что он больше всего на свете опечален кончиной юриста Маслова! Да наплевать ему на юриста Маслова, в самом-то деле!
– Лизавета Григорьевна, кто его убил?
Тут она засмеялась. Так весело, что Тинто под бывшим грибом перестал подвывать и удивленно замолк.
– Лишь только вы на все вопросы знаете ответы. А те ответы, что могу вам дать, для вашей жизни не подходят, ибо струна вселенной есть у каждого из нас, и разные они. То, что моя струна играет, вам ведомо никак не может быть.
– Мне не нужны никакие струны, – упрямо заявил Архипов, – я не гусляр. Я хочу знать, кто прикончил в вашей квартире Евгения Ивановича Маслова. И зачем. Вы можете мне хоть на это ответить?
Лизавета насупилась:
– Не для того сюда я прихожу, чтобы дознанье милицейское вести.
– А для чего?
– Лишь для того, чтоб поддержать вас. Умиротворить сомнения и страха голоса, которые сейчас струна вселенной в вас играет.
Архипов застонал и взялся за лоб. Лоб был мокрым, и волосы были мокрыми, с них капало за шиворот – он давно уже стоял на дожде.
– Приблизиться советую и стать под зонт, – последив за его движением, предложила Лизавета. – Простынуть можете, и вот тогда…
– Струна вселенной превратится в барабан, – подсказал Архипов, – или в саксофон?
Лизавета поджала губки.
– Ответы на вопросы вы найдете в книге, – молвила она чопорно.
– В какой книге? Книге жизни?
– Читала книгу я, – продолжала Лизавета, – когда объединились силы зла и ринулись, чтобы убрать меня с дороги, разрушить созданное мной убежище, где в безопасности могли мы жить еще немало спокойных и счастливых лет.
– Ну, теперь все ясно, – заявил Архипов.
