В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
– Да, – хлопнув себя по лбу, вскричал Владимир Петрович, – ребята! Я забыл. Есть еще один счет, номер четыре. Сначала деньги приходят на него, а потом уже на остальные три. Их, кстати, там довольно много. Сказать, чей счет, или не надо?
Все трое смотрели на него. У Сергея Борисовича даже рот приоткрылся.
– Не буду, – громко решил Архипов, – а то еще поссоритесь! До свидания, дамы и господа. Нет, надеюсь, что прощайте!
Тинто Брасс первым сбежал с крыльца, следом Владимир Петрович выволок Машу.
– Ты вор! – заорала в “зале” Инга Ставская.
– Почему я?! – завизжал в ответ “просветленный”. – Может, это ты крадешь! Или он?! Это он!
– Я давно подозревала что-то в этом духе! Ты же ничего без меня не можешь, слизняк, тупица! Кто все придумал?! Кто имя тебе придумал?! Кто идею придумал?! А ты… воруешь?!
– А ты, ты! – затявкал Сергей Борисович. – Ты тоже… ты никогда ни с кем не хотела делиться! Хотя книги – это моя идея!.. А ты… лишь бы урвать…
Архипов прикрыл за собой дверь в дом, и крики отдалились.
– Ну что? – спросил он и посмотрел на Машу. – Ворота сами откроем? Боюсь, они долго теперь будут разбираться.
– Ты победил их, – выговорила она с трудом, – ты их победил.
– Ну да, – согласился Архипов несколько удивленно. – А ты как думала?
* * *
Архипов проснулся оттого, что солнце, свернувшись в маленький горячий клубок, влезло ему в нос и стало там кататься.
Архипов чихнул и проснулся.
Везде было солнце – на полу, в радостных и чистых оконных стеклах, в шевелящейся шторе, которую отдувал ветер, и вообще во всей архиповской жизни.
Тинто Брасс поднял башку, посмотрел на солнце и смачно зевнул.
– Привет, – сказал ему Архипов.
“Привет, привет, – отозвался Тинто. – Повеселел малость, хозяин?”
– Сейчас бегать пойдем.
Архипов немного покатался по кровати, чтобы расправились капризные мышцы спины, потянулся и поднялся. Спина не болела, ее только потягивало слегка, как будто после тяжелой работы.
Впрочем, вчера у него была очень, очень, очень тяжелая работа.
Главная составляющая его тяжелой работы спала теперь на диване в гостиной, и Архипов осторожно прокрался мимо нее, чтобы не разбудить.
На улице было тепло и весело, недаром давешний ветер нес с собой запахи тропических цветов. Асфальт высыхал, немногочисленные машины казались яркими и блестящими, и весь Чистопрудный бульвар сиял и как будто грелся под утренним солнцем, предвкушая хороший день.
