В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Заводы у них многофункциональные, и сейчас компьютер по ошибке перевел их все на производство шлангов. И производство дисков встало.
– Ужасно, – посочувствовал Архипов.
– Еще бы! – согласилась Лизавета. – И все-таки, Владимир Петрович, что мне делать?
– В смысле производства дисков? Или шлангов?
Лизавета посмотрела на него с печалью и укоризной.
– С моей приближающейся смертью. Я ее не боюсь, но девочка останется совсем одна!
Архипов смутно помнил, что несколько лет назад Лизавета взяла к себе то ли дочь сестры жены двоюродного брата, то ли сестру жены брата троюродного племянника, то ли племянницу тещи шурина, то ли вовсе чужую девчонку.
– Если не хотите, чтобы девочка осталась одна, вам нужно соблюдать осторожность, – глубокомысленно заметил он. – Не выходить в темное время суток. Может, нервную систему полечить.
– Да разве можно уберечься от сущности разрушения?!
– А что? Нельзя?
Лизавета сокрушенно покачала головой. Архиповская тупость ее ужасала.
– Так… чем я могу помочь?
– Девочку не оставьте, – просвистела Лизавета и приложила ладони с растопыренными пальцами к щекам. – Если что случится, не оставьте девочку!
– Да ничего не случится! – с досадой сказал Архипов. – Что вы выдумываете, ей-богу, Лизавета Григорьевна! Сколько мы с вами уже беседуем? Минут сорок? И все про сущность разрушения и инопланетные диски!
– А что? – спросила Лизавета и отняла руки от щек.
– Да ничего! Чушь все это!
– Это не чушь, – медленно начала Лизавета, – это истина.
– Божественная истина в том, что сейчас полдевятого, а у меня еще полно работы.
– Владимир Петрович, вы можете не верить ни в образ бога, ни в сущность разрушения, ни… ни во что, – тут она внезапно горько всхлипнула, как будто Архипов оскорбил ее, но постаралась держать себя в руках. – Я, например, нисколько не верю в ваши элементарные частицы, но я же не говорю вам, что их нет!
Архипов тоже имел об элементарных частицах самое смутное представление, и ему стало стыдно.
– И все-таки, почему вы решили, что вас хотят убить?
– Я чувствую колебания материи, – всхлипывала Лизавета. – В последнее время они стали очень ощутимы. Особенно когда я выхожу из дома.
– И где колебания материи сильнее всего? Вы чувствуете?
Лизавета посмотрела на него. В глазах у нее стояли самые настоящие, чистые и горькие слезы.
