В зале кресла скрипнули под ногами, замедляя прилив страсти Архипова. Еле слышный писк резко оборвался — дама в соседнем кресле заставила его выглянуть из укрытия. "Пороки и их поклонники" — заголовок, отраженный атмосферой закрытого клуба сомнительного барона, где каждый жест обладает скрытыми смыслами....
Архипов посмотрел.
– А что это такое? – спросил он с любопытством.
– Круг.
– Я вижу, что круг, – сказал Архипов, – похож на деревянное колесо.
– Это подсвечник, – шепотом продолжала Лизавета и оглянулась по сторонам. – Очевидно, им пользовались во время каких-то тайных церемоний. Если церемонии были посвящены силам зла, значит… Значит, зло вскоре будет здесь.
– Зачем злу подсвечник?
– Никто не знает наперед, в чем сила и в чем слабость состоит.
– Ни сила, ни слабость не могут заключаться в подсвечнике, Лизавета Григорьевна, – сказал Архипов.
Мысль о бездне его отпустила, он вновь стал гладким и трезвым, как дверца холодильника.
Деревянное колесо было пыльным, совсем старым. Кое-где на нем висели длинные капли засохшего мутного воска. Архипов попытался определить цвет, и ему показалось, что белый. Сколько лет оно валялось на чердаке?
Дом был построен при отце народов Иосифе Виссарионовиче, известном любителе большого строительства.
Вполне возможно, что какой-нибудь бедолага или, наоборот, счастливец, получив здесь квартиру, перевез из арбатского домика, предназначенного на слом, весь свой скарб.
– Почему вы решили, что он оказался на чердаке недавно?
– Потому что это обрядовая вещь, и она тоже несет в себе силу смерти!
– Господи! – взмолился Архипов.
Лизавета помолчала и пожевала губами.
– Значит, вы мне не верите? – сделала она неожиданный вывод.
– Ни единому слову, – признался Архипов, – вы уж простите. Нож ваша внучка могла найти в песочнице и по глупости притащить домой. Подсвечник лежал у нас на чердаке с тридцать восьмого года. На лестнице.
– Значит, не верите? – уточнила она.
– Простите, Лизавета Григорьевна!
– Девочку не оставьте, – попросила она горько, – пропадет ведь. Совсем одна на свете.
– Вы еще лет тридцать протянете, – пообещал Архипов, – вырастите девочкиных детей.
