В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
Я их полистаю. Вдруг какие ассоциации всплывут? Одна беда – я понятия не имею, в каком училище учился…[25]
Врачу идея понравилась. И он постарался обеспечить поручика подходящими учебниками. Если и не всеми, то хотя бы частью. Их-то Максим и стал почитывать, стремясь привести свои знания в некую корреляцию с местными требованиями. Конечно, увлечение исторической реконструкцией периода и наличие за спиной высшего военного образования, полученного в начале XXI века, было очень весомо. Да чего уж там! Местные программы были для Максима ничтожны как по объему, так и часам.
Уверенные шаги в коридоре за дверью.
Поручик взглянул за окно и немного напрягся. Время для обхода неподходящее. А поступь сиделки и санитаров он уже отличал на слух. Да и слишком много там людей шло.
Дверь открылась, и в помещение вошел крепкий, коренастый генерал в окружении небольшой свиты. Ну и доктор. Куда уж без него.
– Здравствуйте, Максим Федорович, – произнес глава делегации, забавно шевеля огромными усами. – Мы с вами не представлены. Павел Карлович, Ренненкампф.
Максим отложил книгу, откинул одеяло и начал вставать.
– Лежите-лежите! – покровительственным тоном произнес генерал. Однако поручик пропустил эти слова мимо ушей. Он, несмотря на рану в ноге, встал и, вытянувшись по стойке «смирно», гаркнул:
– Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство!
– Полно! Ну же, садитесь.
– Не могу, пока вы стоите.
– Вот как? Ну тогда и я присяду, – произнес генерал, усевшись на подставленный стул.
И только после того как Павел Карлович приземлил свой афедрон, его примеру последовал и Максим. Хотя стоять по стойке «смирно» было очень тяжело и больно. Вон все лицо покрылось крупными каплями пота. Да и в ушах уже загудело.
– Как ваше самочувствие? – поинтересовался генерал.
– Какое это имеет значение?
– Что вы имеете в виду? – нахмурился Ренненкампф.
– Какая разница, какое самочувствие у арестанта? – пожав плечами, встречно поинтересовался Максим. – Или как мне понимать эту палату? Осталось поставить наряд на дверь и окна в решетки укрыть. Ну и выждать, когда я поправлюсь, чтобы не совсем убогого расстреливать.
– Максим Федорович, – с укоризной произнес генерал.
– Павел Карлович, – вернув интонацию, ответил наш герой.
