В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
Да не просто повышен, а переведен в гвардию. И не абы каким армеутом[47], а по ходатайству полка, то есть принятый коллективом. Да получил серьезный шанс унаследовать титул светлейшего князя Меншикова. Того самого Меншикова, что безудержно действовал-злодействовал в Петровскую эпоху. А сверх того осыпан наградами с головы до ног, включая ордена Святого Георгия и два Владимира за боевые заслуги, что само по себе было очень солидно. Не каждый генерал имел такой набор.
Он хотел славы? Он ее получил. Полное ведерко.
Император смотрел на него и едва заметно улыбался. Усы скрывали движение губ, но уголки глаз выдавали эмоции. Тот непробиваемый головорез, что вошел в зал, был разбит.
– Вы хотите что-то сказать? – поинтересовался Николай Александрович у молчаливого офицера, застывшего, словно статуя.
– Служу Императору! – Это единственное, что Максим смог выдавить из себя. Но громко и энергично. Так, словно он унтер, поднимающий роту по тревоге.
– Хорошо служите.
– Рад стараться, Ваше Императорское Величество!
Но на этом награждения не закончились. Ведь даже этот дождь наград терялся на фоне того, что он натворил.
