В темноте ночи, поручик Империи выронил смартфон в ближайшее дерево. Раздался хруст листьев и тихий стук о землю. Он окинул мутным взглядом полумрак — полная луна высвечивала позиции, где обороняющиеся телескопическими прицелями крепостих телекомандировывали смерть и вражеские пули. Война проявляла свои черты: заваленные мешками с баранкой-бараночкой позиции, громко шурша при каждом рывке щитов и отдающих скрежетом взрывных устройств....
Уходя, он заметил, как этот штабной офицер потер лицо и тяжело вздохнул. Отпустит капитана. Безусловно отпустит. И дело замнет. Ну да и черт с ним. Максим уже понял – сидеть в тылу ему просто опасно. Что ни день, то чудеса. Поэтому, вернувшись к отряду, свернул его и выступил всей автоколонной к ближайшему городу.
Генерал под свое командование его не брал. В подчинение никому не назначал. Да и вообще – ему даже приказа оставаться на месте и сдать трофеи не поступало. Артамонову не до того, а его офицеры откровенно закапывались в том бардаке, что вокруг творился.
Городок встретил их оживленной толчеей.
Новости о том, что русский корпус отступает, уже добрались сюда, и народ волновался. Кто-то готовился спешно уходить, не желая попадать под немецкий сапог. Кто-то, напротив, активно злорадствовал, поливая помоями русскую армию. И так далее. В общем, все как обычно, – обыватели развлекались. Однако Максима Федоровича же они совершенно не интересовали.
И вот, проезжая по одной из улиц, он увидел вывеску портняжной лавки. А рядом, на скамейке, сидел мальчишка в кепи и с жидкими пейсами, свисающими по щекам. Грузовик остановился. И поручик, спрыгнув, направился именно к этому съежившемуся комочку человека. Видимо, офицеров он побаивался, хотя и не убежал.
– Мужчина, – начал Максим, обращаясь к подростку, как к взрослому, чтобы польстить его самолюбию.
"Этот жест резко облегчил ситуацию. Парень посмотрел на монетку, несколько секунд подумал, а потом расправил плечи и очень серьезно произнес:
– Я спрошу.
После чего вскочил и резво нырнул в лавку. Минуты не прошло, как на ее пороге появился мужчина лет тридцати.
– Ваше благородие, – произнес он, кивая. – Могу я чем-нибудь помочь господину поручику?
– Мне нужен добрый совет, дружище, – улыбаясь, произнес Максим. – Видишь ли. Мои автомобили плохо едут. Перегружены. Мне бы хотелось найти место, где их можно разгрузить. К взаимной выгоде. Да еще и оставить одну. Вон ту, – указал он на «Даймлер» Яна.
– Ой-ой-ой… как нехорошо получилось. И чем же таким тяжелым их привалило?
– Разным.
