Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
И обратил внимание на маленькое объявление, написанное от руки и приклеенное к стеклу одного из окон:
«Государственной филармонии срочно требуется дворник. Рабочий день неполный, зарплата – восемьсот рублей»."
"Я постоял немного, прочитав объявление, потом проморгался и еще раз взглянул на сумму. Не ошибся ли я? Конечно, дворник – это не министр, но ведь восемьсот рублей – это именно та сумма, которую я трачу в продуктовом магазине, когда хожу туда два раза в неделю, чтобы бабуля не носила тяжести.
Не помню, говорил ли я, что мы с бабулей живем очень скромно, я человек в быту нетребовательный, ем, что дают, а деликатесов вообще не употребляю – словом, не делаю из еды культа.
Я взглянул на ближайшую к объявлению дверь, на которой было написано «Служебный вход». Так-так, пожалуй, это то, что мне нужно. Покручусь там внутри, порыскаю, чтобы отчитаться перед Надеждой Николаевной, а потом пойду домой работать. Громова меня пока не трогает, надеется, что я сам психану и прибегу к ней каяться. Слежки никакой за собой я не заметил – у них столько народу нет, чтобы слежку за каждым устраивать.
Я отошел в сторонку и остановился у афиши, чтобы еще раз все обдумать. Я не верил, что могу обнаружить в филармонии что-нибудь, что поможет раскрыть убийство Марианны, для этого нужно быть здесь своим человеком, поговорить с ее друзьями и коллегами.
К служебному входу подошла девчонка – маленькая, худенькая, в каком-то затрапезном пальтишке.
Девчонка скрылась за дверью служебного входа, не обратив на меня ни малейшего внимания. Что ж, я привык.
Я скособочился, выставив вперед левое плечо, втянул голову в плечи, опустил глаза и робко потянул на себя дверь. За дверью был обширный вестибюль, напротив располагалась лестница, куда я и направился бочком.
– Эй, ты куда это? – раздался грозный окрик из угла.
Там, за обшарпанным письменным столом, сидела традиционная очкастая грымза и вязала не менее традиционный носок.
– Куда это ты направляешься? – повторила грымза.
– Да вот… по объявлению… насчет дворника… – промямлил я и ткнул пальцем в сторону стекла.
Она придирчиво окинула взглядом всю мою несуразную фигуру и поджала губы.
