Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
Ты почему не сказал следователю, что девушка в машину села?
– А она бы мне не поверила, посчитала бы, что я все придумываю. А если бы я номер сообщил, то точно бы привязалась – зачем я его запомнил? Да не связан ли я как-то с той девушкой?
– Это ты правильно поступил, потому что следователь эта, Громова… знаю я эту женщину, ей только попадись, – задумчиво проговорила Надежда.
– Встречались уже с Громовой? По мокрому делу проходили? – съехидничал я.
– Ты мне зубы не заговаривай! – рассердилась Надежда Николаевна. – Ты, выходит, номер той машины знаешь? А ну, говори быстро!
Я сказал и еще сказал, что выяснил уже, что машина принадлежит фирме «Поллукс» и фамилию директора я знаю – очевидно, это тот самый тип, водитель «ауди».
– А в общем, это ничего нам не дает, – вздохнула Надежда. – Ну, села она к нему в машину; судя по твоим наблюдениям, они были хорошо знакомы. Ну и что, стал бы он ее так убивать? В собственном подъезде, шилом в спину… несолидно как-то для директора крупной фирмы. И потом, скажешь ты про это Громовой, она, допустим, вызовет этого директора к себе.
– Вот поэтому я ничего следователю и не сказал, потому что себе дороже потом обойдется!
– Неглупый ты парень, Андриан, даром что… – Она прикусила язык.
– Даром что ростом не вышел? – вскипел я.
– Уж очень ты обидчивый, – недовольно протянула Надежда Николаевна, – прямо слова не скажи.
– Как там, бабке ограбленной паспорт не подбросили? – Я решил сменить тему."
"– Ох, трудно с этими старухами! – вздохнула Надежда. – Ты представляешь, вроде бы вполне разумная была женщина, соседка-то. А теперь, после того, как сумки отняли, у нее какие-то явления начались. Жаловалась матери, что вот приходит она в собственную квартиру – а там все не так.
– Это нервное, переволновалась бабка, вот и мерещится.
– Мать ей то же самое твердит, а та утверждает, что точно помнила, как вещи клала, а теперь, мол, все переложено.
– Пропало что-нибудь у нее? – на всякий случай спросил я.
– В том-то и дело, что ничего не пропало! Деньги какие-то маленькие в целости и сохранности, два колечка там, брошечка – все на месте. Но книжки, говорит, не так стояли, еще какие-то рецепты перерыты.
– Да бросьте вы, Надежда Николаевна! Уж нам ли с вами не знать, какие старушки мнительные да забывчивые! А ни за что ведь не признаются, что память уже не та.
