Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
В ее глазах я все тот же маленький Андрюшенька, которого каждый может обидеть. Поэтому, когда я опаздываю, она начинает воображать себе разные страхи – например, что меня сбила машина или подошла, допустим, целая компания, избила и бросила умирать на снегу. Никак ей не втолковать, что с моей реакцией от машины легко увернуться, а с компанией из трех-четырех человек я могу справиться, если только они не десантники из группы «Альфа».
Но бабуля этому не верит и боится за меня, а от страха ей всегда становится плохо с сердцем.
– Ну, что скажешь, Андриан? – напомнил о себе правый мент.
– Фигня все это, – высказался я решительно. – Хотите дело пришить? Не выйдет. Девушку убили когда? Вечером. Я в это время дома был. Вернулся тогда, отдал соседке сумку и домой пошел. И до самой ночи так дома и находился, бабушка может подтвердить.
– Ну, твоя бабуля, божий одуванчик, конечно, подтвердит, но ей верить-то не очень можно.
Я хотел ответить, что голова у моей бабули соображает лучше, чем у этого козла, но промолчал.
– Позвонить дайте! – попросил я. – Она волнуется, что меня нет.
– Обойдешься! – отмахнулся мент и вышел, заперев дверь снаружи на ключ.
Я огляделся с тоской. Комната находилась на первом этаже, но на окнах стояли решетки. Да и куда я побегу? Чтобы они меня сразу же обратно привезли? Да еще уверятся: раз побежал, значит, виноват.
"Потолки в комнате были невысокие – метра два с половиной, в углу, под потолком, находилось вентиляционное отверстие, под которым стоял шкаф для бумаг, такой же обшарпанный, как и столы. Я подошел к шкафу. Наверху лежал толстый слой пыли и валялись две пустые бутылки из-под водки. Я влез на шкаф так аккуратно, что бутылки даже не качнулись, и приник ухом к решетке.
– Ерунда все это, дохлый номер, – рассудительно говорил левый мент, он сразу же произвел на меня более серьезное впечатление.
– А чего он тогда у Громовой идиотом прикидывался?
– Мало ли кто где идиотом прикидывается! У нас половина народа прикидывается, а другой половине и прикидываться не надо – и так всем ясно, что идиоты. К тому же, возможно, бабка ограбленная путает и девушка вообще не та.
