Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
– Что теперь будем с ней делать?
– Теперь она будет на нас работать не за страх, а за совесть… точнее, и за страх, и за совесть. Сейчас она должна выманить Колыванова. Арсений чувствует, что его офлажковали, и лег на дно. И здесь вся надежда на Елену Сергеевну.
– Куда его будем выманивать?
– К ней в квартиру. – Ковригин задумчиво чертил в блокноте замысловатые узоры. – И знаешь что, Арик, нам понадобится этот парнишка, ну тот маленький ловкач, который твоих людей заставил в ОВИР съездить.
– Зачем он нужен? – удивленно спросил Арик.
– Он слушал разговор Арсения с Маленьким Пашей. А парень толковый, может быть полезен при общении. Я же тебе говорю: психология важнее всего. Короче, пусть парень посидит там же, на квартире у Елены Сергеевны. Арсения будем колоть, пока не остыл, сразу на месте.
У меня в кармане что-то противно запищало. Я не сразу вспомнил о пейджере, который благотворители из «Пеликана» дали мне для экстренной связи. Вытащил пейджер, прочел просьбу связаться.
Приехал. Квартирка небольшая, однокомнатная. В коридоре меня встретили двое типовых бандитов, обыскали с извинениями и отправили в комнату.
Я Арика спрашиваю:
– Зачем я вам понадобился? Вас здесь и так по-моему слишком много.
Он отвечает:
– Мне ты и на фиг не нужен, Юрий Иванович почему-то очень в тебя верит. Мы здесь поджидаем одного знакомого…
– Колыванова, что ли? – допер я.
Арик на меня зыркнул недовольно и говорит:
– Ишь ты, догадливый какой. Его самого. Ну, шеф и хотел, чтобы ты при первом разговоре присутствовал.
– А чего мы все в одной комнате толчемся? – спросил я в недоумении.
Тот огрызнулся:
– Тебя не спросили.
