Порванная струна — это драматическая история о скрипке и человеке, который берет на себя ее судьбу. Эта музыкальная линия течет через нежность и грубость, щемящую тоску и светлая вера. В каждой ноте — отчаяние и надежда, любовь и отчуждение. Мужчина берет на себя ответственность за этот инструмент, его судьбу и те тайны, которые скрываются в глубине каждой скрипичной струны....
Это же сколько денег нужно, чтобы отремонтировать такую большущую квартиру! Ясно, что пенсионерке такое не потянуть."
"На широком подоконнике стоял цветок. Надежда, которая обожала всяческие растения, но лишена была удовольствия их разводить в городской квартире из-за негодяя Бейсика – тот мгновенно жрал все, что высовывалось из земли хоть на миллиметр, – рассматривала цветок с радостным изумлением. Цветок был небольшой – с горшком не более сорока сантиметров – и очень необычный – во всяком случае, Надежда раньше никогда таких не видела.
– Что же это за чудо? Прямо как в сказке – Каменный цветок! Откуда он у вас?
– Вот в этом все дело! – Зинаида тяжело вздохнула, как всхлипнула.
Надежда, которой совершенно не улыбалось слушать душевную многочасовую исповедь Зинаиды Павловны, потому что именно в это время она мысленно прикидывала как бы половчее перевести разговор на жильцов верхней квартиры, тем не менее решила проявить терпение и сделала внимательное лицо, приготовившись слушать.
– Надя, ты меня знаешь, – решительно начала Зинаида. – Мы с тобой много лет вместе проработали. Скажи, как по-твоему: справедливый я человек?
– Конечно, справедливый, – ни минуты не колеблясь, твердо ответила Надежда.
Действительно, за все годы работы Зинаида Павловна если и вступала с начальством или с кем-то из сотрудников в конфликт, то всегда ратовала за правое дело, Надежда была на ее стороне.
– Но вот в этой ситуации… – Зинаида мялась в нерешительности, что было раньше ей совершенно несвойственно, – в моем, нашем случае…
– Начните по порядку! – доброжелательно посоветовала Надежда.
– И то верно. Вот, слушай, – начала Зинаида. – Я в этой квартире почти всю жизнь прожила. Когда отцу ее давали в пятьдесят третьем, мне десять лет было. Родителей тут схоронила и всех соседей раньше знала. Раньше жили у нас тут приличные люди. Но… поразъехались, конечно – кто квартиры поменял, кто продал.
