Автор
В этой книге после трагической измены мужа в отношениях супруги постепенно налаживается жизнь. Психологическая драма показывает сложность восстановления доверия и взаимопонимания между партнерами, когда речь идет о сексе за пределами брака и уважения к чужой семье.
Ну не прибьет же он меня за наглость в самом деле? Это ж сколько потом ему мороки: тело вынеси, чтоб соседи не заметили, а ковров здесь нет, в машину загрузи, в лесок вывези, яму раскопай, потом закопай…
– Только тапочки мне не предлагай, – проговаривает мужчина ровным тоном, снимая обувь, при этом смотрит в упор и слегка усмехается.
По спине холодные мурашки пробегают, но заверяю я твердо.
– Не буду, – и после паузы. – У нас и размера на вашу лап… ногу такого нет.
Крылов отчего-то начинает лыбиться шире, а я вспоминаю про пельмени на плите и, охнув, чуть не в припрыжку лечу на кухню.
Переварила, чукча!
Заглядываю в кастрюлю и шумно выдыхаю. Нет, не чукча, растяпа! Забыла, что уже все достала и газ выключила. Одно хорошо, разговор с гостем длился недолго, поэтому мой кулинарный шедевр не остыл.
– Покормишь, Варь? – вдруг раздается над самым ухом. – Пахнет одуряюще, будто домашние. А я голодный, как зверь. С шести часов на ногах, кроме чашки кофе ничего не успел перехватить.
Поворачиваю к нему голову, заглядываю в глаза и понимаю, что мне совесть не позволит сказать ему «нет» и вытолкать из квартиры. Да даже если бы та позволила – я про совесть, – боюсь, мне не хватило бы сил.
Этот Демьян Константинович ростом ничуть не ниже Пригожина. И в плечах, пожалуй, даже шире. Причем точно не за счет жира.
– Они и есть домашние. Только что налепила, – озвучиваю факт. С трудом отвожу глаза и киваю в сторону ванной.
Крылов не спорит, отступает, позволяя немного расслабиться. Но перед тем как уйти, сначала снимает пиджак, вешает его на стул и по-хозяйски закатывает рукава на белой, как первый снег, рубашке.
А там и бронзовый загар, и темные волоски, и вены выступают… уф…
Моргаю, пытаясь забыть увиденное."
"– Как твое самочувствие? – интересуется он после возвращения.
А я, прежде чем ответить, пытаюсь подавить удивление.
Всё же мы – чужие люди, а он такими пластами информации каждый день ворочает, что к концу дня, не удивлюсь, если собственное имя забывает. И вот те на! Про здоровье мое помнит, будто реально дело есть.
– Всё хорошо, сегодня выписали.
– Я рад, Варвара, – кивает серьезно и снова меня шокирует. – Тебе чем-нибудь помочь?
Челюсть не роняю только потому, что не успеваю.
