Автор
Глеб оторвался от скучного завтрака — яичница с беконом, вызывавшая у меня токсикоз. Он удивленно посмотрел на меня, набравшись смелости спросить: "Поженимся?" Я уже много дней готовилась к этому разговору и не решилась бы, если бы не две красные полоски на тесте.
Зачем только затеяла всё это, вместо того чтобы вести себя как взрослая женщина и поговорить?! Что за блажь пришла мне в голову?!
– Нет, не в порядке, – спрятала я лицо в руках, скрючиваясь на сиденье его огромного джипа. – Я, наверное, сошла с ума, затеяв этот спектакль!
– Мы все творим глупости, когда нам делают больно, – мягко произнес он, поглаживая меня по плечу. – Только скажи, и я вышвырну его из твоей квартиры.
– Спасибо, но лучше не надо, – издала я невольно смешок. – Я, пожалуй, пойду… – неуверенно протянула я.
– Еще чего! Никуда ты не пойдешь. Пусть побудет с дочкой, подумает. А ты проведешь вечер в приятной компании и остынешь, – не терпящим возражений тоном заявил Серёжа, начиная выруливать с парковки.
Он был не в курсе наших с Глебом отношений, знал только, что неделю назад я уехала после совместного отпуска, решив со всем покончить.
– Но…
– Пусть понервничает. Ты ведь сказала, что уверена в том, что его можно оставить с дочкой?
– Да, за это я не волнуюсь, – вздохнула я.
– Вот и расслабься.
– Нет, – пытаясь выбросить из головы Глеба и сосредоточиться на Сергее, повернулась я в его сторону.
– Да, мама у меня творческая личность. И на вечере будут такие же ценители искусства, как и она. Будем наслаждаться живой музыкой.
– Почему это звучит не как наслаждение, а как наказание? – с интересом спросила я.
– Ненавижу оперу, – улыбнулся он одним уголком губ.
Как же легко мне с ним было. Жаль, что он не Глеб…
***
Вечер действительно был интересным. И в других обстоятельствах я бы насладилась им в полной мере, но мысли о Глебе, находящемся в моей квартире, не давали покоя. Я только и делала, что думала о нем на протяжении всего ужина, а вместо арии, исполняемой мамой Сергея, внутри звучал его голос. Собственная зависимость от этого мужчины пугала, но я не могла с ней бороться.
Глеб
– Какая же ты сладкая, – проворковал я, наблюдая за тем, как дочь с жадностью ест свою бутылочку, не спуская с меня глаз. Сходство с Мусей было невероятным, будто кто-то взял и просто срисовал дочку с нее. – И как я только мог держаться от тебя на расстоянии? – спросил я так, словно она могла понять и ответить.
Когда я только узнал о ее существовании, я был переполнен злостью и отчаянием.
