Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
И в разделе имущества доверие играет вообще самую незначительную роль. Больше идёт понимание, что если не я, то никто. Это не упрёк. Мне действительно по большому счёту было особо не до твоих клиник. От того, что ты в них не появлялась первые месяца после развода мне было ни тепло, ни холодно. Я подписывал акты. Я проверял все счета. Это не говорит о том, что я не доверял. Это говорит лишь о том, что здесь я хотя бы видел границу, что в твою песочницу лезть нельзя, но с ребятами у меня этих границ нету, потому что они маленькие, а я глупый отец.
Исповедоваться и признаваться в том, что много где косячил, было больно.
Устинья нервно вздохнула, как будто бы набираясь смелости сказать мне что-то, но я пожал плечами.
— И знаешь… Вот в нашей с тобой ситуации я тоже плохой муж, потому что подумал, что честнее прийти и сказать тебе о том, что мы разводимся, да, только я не усмотрел тот факт, что мы разводимся из-за моей измены.
Я зажал ладонями глаза и тяжело вздохнул."
"— Здесь вопрос стоит исключительно в том, что иногда надо уметь затормозить.
У Устиньи по щекам потекли слезы, она постаралась скрыть их от меня, отвернулась.
А я, чтобы не смущать, осторожно встал из-за стола, сделал несколько шагов в зал.
