Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
Меня наказывай. Хватит. Они достаточно натерпелась. Они достаточно боялись рядом со мной.
Я чудовище.
Я сама смерть.
Меня наказывай, только отведи от них беду.
Машина ревела.
Сжимал до посинения руль."
"И видимо в ответ на мои молитвы, на мои просьбы, небо разверзлось громом. Тучи стекали на город, как в бездонную воронку, заслоняя собой солнце и молочно-голубой небосвод.
Слышал меня. Слышал и знал, что надо наказать. Надо проучить. Надо заплатить за все то, что я совершил.
Дождь грохотнул с такой силой, что в какой-то момент мне показалось— я оглох.
Я стоял с включёнными фарами напротив подъезда Устиньи.
Наказывай сейчас. Прямо сейчас.
Ветер приносил с летних парков запахи цветов, сырой земли… В неё… В неё родную уложи меня так, чтобы я никогда ничего не смог больше сделать такого, за что ты будешь наказывать моих близких.
Ну же давай.
Я здесь.
Как тогда, много лет назад.
В ее семнадцатую весну. С включёнными фарами напротив.
Наказывай.
От неё отведи беду.
Наказывай.
Устинья вышла из подъезда. Стояла обнимала себя за плечи. Хрупкая, тонкая. Как тогда, много лет назад. Только бабушки наверху не было.
А она меня не любила. Точнее говорила, что я Устинью погублю. Как в воду глядела, знала. Его голосом была. Знала, что погублю.
Кости хрустели, пока я преодолевал расстояние в несколько шагов.
И на самом деле, когда встаёшь на колени перед любимой женщиной— стоишь на коленях перед Богом.
Задыхаясь собственной болью, отчаянием, я упал перед ней на колени.
Обхватил её руками.
Вжался мокрым от дождя лицом в живот.
Пусть она назовёт моим именем. Пусть она назовёт этим именем третьего ребёнка. Пусть все будет хорошо у неё, у сына, у матери. А я просто уйду. Шагну и уйду навсегда.
Тонкие дрожащие пальцы скользнули по моим мокрым волосам. Прижимал к себе её, как будто бы впервые видел.
И плечи дрожали от беззвучных слов.
Ну же, накажи меня!
Наказывай!
Я один единственный во всем виноват.
Глава 77
Устинья.
И снова он у дома моего с включёнными фарами стоял.
С высоты своего этажа я этого бы не увидела.
Но я вышла забрать доставку. Точнее один из охранников привёз из аптеки пакет.
Я даже успела занести его в подъезд, а потом случайно обернулась к окну.
И он стоял с включёнными фарами.
