Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
Стал более лояльным и мне даже показалось, что у него исчезло вот это вот состояние стресса.
Устинья гладила меня по плечу, качала головой. А я глядя на неё, понимал насколько она великодушно. Она ни разу после моего возвращения с матерью, не сказала: “ я от тебя ухожу. Мы с тобой никогда не будем”. Нет.
Я поехал с ней на роды. Мы вернулись домой. Я зацеловывал Мишку так, как будто бы это был первый ребёнок в моей жизни.
И вот в этом состоянии своей принадлежности женщине, я понимал — Бог милосерден.
И моя жена милосердна, потому что позволила находиться рядом.
"Я не знал, как аукнется мне эта история дальше, но я понимал, что если бы не её милосердие, то у меня бы ничего не было. Я бы сломался. Я почти точно уверен, что меня бы подкосило ещё на моменте, когда я полетел с матерью в больницу. Если бы не великодушие моей жены— меня бы переломало, перемололо и я бы к сожалению ничего не мог сделать.
Уходом в ночь, в метель, сыном на руках. На маленькой кухне. Под дождем на ступеньках подъезда.
И спустя два года, стоя с отцами и обсуждая новую постройку, я изредка бросал косые взгляды на свою семью, на матерей, которые сидели в летней кухне, на Устинью, которая бегала за Мишкой, пытаясь поймать его и накормить.
Разместив всех гостей поздно вечером, я сидя в своём кабинете вдруг понял, что череда гроз закончена.
Я получил не просто жесточайший урок.
— Занят? — Рыбкой скользнула в кабинет Устинья и тут же села с краю на стол, сложила руки на коленях.
— Для тебя свободен. — Шепнул и дотронулся кончиками пальцев до её острой коленки.
