Автор
Я на развод подал, и словно кристаллы льда, боль пронзила меня с головы до ног. Устинья — счастливая жена и мать двух взрослых детей: Назара и Родиона. Жену я убил своей печальной жизнью, а теперь от неё свободен по решению суда. Ближайшее будущее выглядит черным туманом над моей головой — беременная жена младшей дочери и двое детей старшего. Каждый шаг кажется последним в этом непростом переходном периоде для меня....
Он поблагодарив, постарался заверить меня, что обязательно все обойдётся.
Но ничего не обошлось!
Когда я вышла из палаты, в коридоре меня ждал Адам.
— А ты что здесь делаешь? — Вызверилась я тут же.
— Врачи позвонили. — Вздёрнул подбородок бывший муж.
А я не удержавшись, фыркнула.
— От капусты, что ли успел отмыться?
У Адама сдали нервы. Он резко качнулся ко мне, перехватил меня за плечи и снова вдавил в стену.
— Знаешь что, меня твои выкрутасы уже по горло достали. Ты сейчас хотя бы можешь не раздражать меня? Не бесить меня.
— А ты можешь исчезнуть? Просто не лезть ни в мою жизнь, ни в жизнь моих детей, ни в жизнь моих родителей.
Адам, словно бы получив пощёчину, отшатнулся от меня. Я прямо сказала про все, что осталось.
— Это всё моё! Мои родители! Мои дети! Мои внуки. Ничего твоего здесь нет.
Я подчеркнула, что от него семья отказалась. Его наличие и присутствие здесь сейчас вообще не к месту. Адам нахмурил брови и зло процедил.
— Ни один адвокат этого города не возьмётся вести наш раздел имущества.
Глава 16
Адам не успел ничего договорить потому, что в коридоре звучали шаги и окрик:
— Пап.
Я резко обернулась, увидела Назара, который вёл под руку свёкра. Тот был бледен, того гляди, сам ляжет возле свекрови.
— Анечка, Анечка, что с ней? — Взмахнул руками свёкор и я перехватила его за ладони."
"— Пап, все хорошо. Это не сердечный приступ.
У отца на щеках проступили розоватые пятна.
— Почему? Что случилось? Она же поехала пирожки печь.
— Пап, все хорошо. Просто так случилось.
И в этот момент прозвучал голос Адама.
— Она со мной поругалась. Точнее, я с ней.
Свекор воззрился на родного сына с таким ужасом, как будто бы тот сказал о прилюдном преступлении.
— Адам, как ты можешь? Это же твоя мать.
Адам отклонился от нас, запрокинул голову, уткнулся затылком в стену и тяжело вздохнул.
— Мне можно к ней, Уся? Мне можно к ней?
— Да, да, конечно. Её там капают. Она немного дремлет, но думаю проснётся, когда ты зайдёшь.
Я перевела взгляд на старшего сына. Тот махнул рукой.
— Родион в соплях ничего объяснить не может. Быстрее, быстрее начал звонить бабуле. Она сказала, что вы уехали в больницу, но я деда подхватил да поехал.
Сын качнулся ко мне, обнял, поцеловал в висок.
— Ты сама то как? Нормально?
— Да, да.
