Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— Ты что! Конечно, я поеду! Да куда угодно! Сегодня? Давай поедем к ней сегодня, Демид! Я так давно ее не видела!
— Сегодня с посещениями покончено, — чеканю я.
Не могу поверить в ее искренность. Как бы она не плакала, не могу. Эля — циничная и меркантильная. Она наверняка унюхала шанс урвать побольше, может, даже втереться снова в доверие, вот и импровизирует на ходу.
— Тогда завтра! — хватая меня за руку, умоляет эта вертихвостка с трогательно дрожащей нижней губкой. — Я должна ее увидеть, Демид! Ты так долго не пускал меня к ней!
Брезгливо стряхиваю ее руку, и она тут же напряженно подбирается, делая шаг назад.
— Я заеду за тобой к восьми, — сообщаю ей, вставая с дивана. — Обсудим подробности по дороге. И дай мне свой паспорт.
— Сейчас, — охотно соглашается Эля и бежит в другую комнату.
Из кроватки доносятся кряхтящие звуки, но я игнорирую их. Случайно бросив взгляд в ту сторону, вижу, что ребенок сидит и, не отрывая от меня глаз, грызет какую-то фигню.
Ненавижу не только за то, что она мне изменяла, не любила, но еще и за то, что отняла у меня ребенка. До самого рождения я считал этого мальчика своим. Я любил его. Разговаривал с ним, читал ему сказки, еще когда он был в животе у мамы. Дождаться не мог, когда он появится на свет.
Когда Эля возвращается и протягивает мне паспорт, беру его, стараясь не соприкасаться с ее пальцами, и молча иду к выходу. Не прощаюсь, потому что не вижу смысла. Такие, как она, не заслуживают к себе человеческого отношения. Не хватало еще проявлять вежливость по отношению к паразитам!
Приехав домой, звоню медсестре, которая сегодня ночует с Соней. Я нанял двух профессионалок, чтобы они посменно дежурили у кровати моей малышки днем и ночью.
Полюбовавшись на спящую малышку через видеосвязь, кладу трубку и иду в душ.
В ту ночь я ворочаюсь в кровати впервые не из-за беспокойства о больной дочери, хотя оно никогда не исчезает, лишь иногда уходя на периферию, а из-за мыслей о своей бывшей жене.
