Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Проходя вслед за ней в комнату, не могу не заметить, как туго обтягивают штаны ее округлую попку. Огромный живот, который я целовал и гладил, думая, что в нем живет мой сын, исчез. Эля все такая же тонкая и изящная, как и до беременности, и ее привлекательность меня бесит. Как и то, что я это замечаю."
"Она садится в кресло, держа на руках ребенка, на которого я стараюсь не смотреть, и выключает телевизор. Я устраиваюсь на диване, хотя, надеюсь, что разговор будет коротким. Не хочу проводить здесь больше времени, чем необходимо.
— Зачем ты пришел, Демид? — спрашивает бывшая жена и ее голос полон льда.
— Соня больна, — сообщаю я, решив вывалить на нее голые факты, без лишних эмоций. — У нее острый лимфобластный лейкоз.
— Что это? — выглядя испуганной, спрашивает Эля.
Какая хорошая актриса. Можно подумать, ей есть дело до моей дочери. Особенно теперь, когда она держит на руках ребенка от того, кого на самом деле любила все эти годы.
— Онкология, — сообщаю ей. — Она какое-то время провела в здешней клинике, но через два дня мы уезжаем в Израиль для новой, передовой терапии.
Эля выглядит глубоко потрясенной. Она вскакивает на ноги и подходит к кроватке, чтобы положить ребенка. Когда она оборачивается, я вижу слезы, текущие по ее лицу, пытаясь понять, неужели она такая хорошая актриса или любовь к Соне все-таки не была еще одним ее обманом.
— Скажи мне честно, Демид, — прерывающимся голосом шепчет Эля, заламывая руки.
— Это агрессивная болезнь и смертность высокая, — откашлявшись, отвечаю ей.
Самого душат эмоции, ведь я редко позволяю себе реально думать о наших перспективах.
— А шансы? Что за лечение? Что говорят врачи? — панически тараторит она, подходя ближе и вставая прямо передо мной, с ожиданием заглядывая мне в глаза. — Она ведь не умрет, правда?
— Нет, не умрет! — резко обрываю ее истерику.
Эля всхлипывает, даже не вытирая слезы, которые все продолжают течь, и прижимает руки к груди, у самого сердца.
Она похожа на гребаную страдающую Мадонну! Черт возьми! Как можно выглядеть такой красивой в подобной ситуации? И какого рожна я об этом вообще думаю!?
— Я пришел, потому что она хочет тебя видеть, Эля. Я готов заплатить любые деньги, если ты поедешь с нами в Израиль. Соне нужен стимул и она хочет, чтобы мама была рядом.
— К-какие деньги? — пораженно заикается Эля.
