Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
В последнюю неделю я постоянно предаюсь мыслям о Демиде, перебираю в памяти наш разговор, заставляю себя думать, что я поступила правильно, а потом опять корю себя за несдержанность. За то, что дала Демиду уйти.
Я всем своим существом сопротивлялась тому, чтобы простить его. Он не заслуживает моего прощения. Я боюсь простить — и позволить ему думать, что могу перешагнуть через его поступки, забыть те страшные слова, которые он мне говорил. Боюсь, что дам ему повод снова обижать меня. Предавший раз, предаст снова.
Я много передумала, но ничего не помогает перестать страдать по нему. С ним мне было невыносимо, а без него — плохо. Кто-то сказал, что так и проявляется настоящая любовь. Моя любовь к Демиду никогда не проходила. И он доказал, что достоин любви. Ушел ради того, чтобы я смогла успокоиться и прийти к правильному решению.
«Ну что, Эля? Добилась ты своего? Отстал от тебя Демид, больше не досаждает. Живи и радуйся» — говорит противный голосок внутри.
Только не получается. Я скучаю, жду его звонков и смотрю в окно, думая, вдруг приедет без договоренности, сделает сюрприз.
Скажет: «Не могу я без вас, дурак был, что позволил себе сдаться».
Робкий, вежливый и осторожный — это не про Демида. Он привык действовать как таран, таким я его и полюбила.
Так почему на этот раз надеялась, что он будет мирно ждать прощения? Он давил, требовал и мучил меня, а теперь, когда он ушел, я тоже мучаюсь и страдаю, но уже иначе.
Голова кругом, никак себя понять не могу. Не звонить же и не просить его вернуться.
Мы не назначали сроков, он просто ушел. А вдруг навсегда? Вдруг найдет другую или снова спутается с Лорой? До сих пор не верится, что у них ничего не было, но я знаю своего бывшего мужа. Он резкий, бескомпромиссный, но он не лжец. В том положении, в разводе, он мог иметь сотню любовниц — и я бы не смогла его упрекнуть.
А он, выходит, хранил мне верность…
— Я хочу, чтобы папочка жил с нами, — канючит Соня, взгляд невероятно грустный, плечи опущены, она даже в новые игрушки не играет, которые принес папа.
Мы не объясняли дочке суть конфликта, ей незачем вникать в наши проблемы, но Соня — очень умная девочка и все подмечает. Ее сложно обмануть.
Прикусываю губу, руки опускаются на колени. Глажу свою девочку по волосам, и сердце сжимается от того, что я понимаю: мы раним наших детей.
— Сонечка, у него очень много работы, я же тебе говорила, ему нужна тишина. Буся часто плачет по ночам, а папа потом на работе сонный.
