Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
— Ты просто… У меня слов нет, Демид!
Она неожиданно так сильно расстраивается, что даже слезы на глазах выступают, а я совсем теряюсь от такой реакции.
— Я же не буквально, Эль. Но со стороны Збруева это подозрительно, ты ведь сама сказала, что не понимаешь, почему тебя пригласили.
— Скажи мне честно, ты теперь при любом моем контакте с мужчиной будешь думать, что между нами что-то есть? Как с Аликом?
— Боже, Эля, ты совершенно переиначила мои слова! Ничего такого я не думаю, я знаю, что тебе не нравится Збруев.
"— Ты не доверяешь мне! — заявляет Эля. — Это просто слова. Если бы ты мне доверял, всего этого не случилось бы и мы не развелись бы.
Она вскакивает со стула и, взяв малыша, несет его в ванную, зло вытирая слезы. Я со стоном отчаяния опускаю голову на столешницу, думая, как исправить положение. Ну, не хорош я в словах! Как объяснить Эле, что я действительно доверяю ей?
Жду, пока она переоденет ребенка и немного остынет, а когда Эля усаживает его в манеж с игрушками, иду в наступление.
— Мы должны раз и навсегда прояснить эту ситуацию, Эля.
— Что именно? Твое недоверие? — вызывающе спрашивает она, скрестив руки на груди с упрямым выражением на обиженном лице.
— Твое недоверие, — отвечаю я. — Эля, мы не можем просто жить, словно ничего не было. Рано или поздно нам придется обсудить произошедшее. Давай, выскажись. Проговори все свои обиды, и я клянусь, что не буду пытаться оправдать свои поступки, потому что им нет оправдания.
— Мне не до этого сейчас, Демид, — устало вздыхает она. — Я не хочу заводить этот разговор, пока рядом наши дети.
— Соня еще спит, а Дима ни черта не поймет.
— Хорошо, тогда считай, что я просто не хочу поднимать эту тему, — упрямится она.
— Рано или поздно она все равно всплывет, Эль! Давай уже сорвем этот пластырь. Кто мы друг для друга сейчас? Сожители, любовники? Простишь ли ты меня когда-нибудь? Выйдешь за меня замуж снова? Мне нужны ответы.
— Я не знаю, понятно? — срывается она. — Ты причинил мне не просто боль, Демид! Ты меня уничтожил. Предал так, как я никогда не ожидала быть преданной. Я ведь верила тебе как самой себе! Я не думала о карьере, о будущем, потому что ты сам приучил меня к тому, что мне не нужно принимать решения, что благополучие нашей семьи всегда будет в твоих руках и мне никогда не придется заботиться о себе самой.
