Автор
Демид оглядывается на Лору с недовольством, когда они приближаются к его дому. Он готовится взять бывшую жену в Израиль не для лечения дочери, а для других целей. Лора возмущается, но Яна увещевает девушку: полное имя ей не нравится.
Две девочки смотрят мультики про пони, и в одной из них я узнаю свою малышку. Свою маленькую булочку Соню.
Увидев меня, она замирает, как будто не верит своим глазам, а я, неловко спохватившись, кидаюсь к раковине. Ведь нельзя подходить к ребенку сразу после улицы. Сняв пальто и повесив его вместе с сумкой на вешалку в углу, тщательно намыливаю руки. Я всю ночь читала про эту страшную болезнь и теперь ищу признаки коварного недуга на лице девочки. Ее щечки уже не такие пухлые, как раньше, губки бледные, розовая пижама скрывает худобу.
Она такая серьезная и все еще не улыбается.
Делаю робкий шаг, чувствуя его присутствие позади. Он контролирует взглядом каждое мое движение, и это нервирует еще сильнее. Следующий шаг дается мне проще, а потом я почти бегу, хоть расстояние и небольшое. Осторожно, почти не дыша, присаживаюсь на кровать и обнимаю малышку, а она шепчет:
— Мамочка, ты пришла…
От этих слов сердце обливается кровью, лишь невероятным усилием удается не заплакать.
— Конечно же пришла! Я сразу приехала, как только смогла, — улыбаюсь, гладя свою девочку по волосам, не могу на нее наглядеться.
— Папа сказал, ты уехала далеко и не вернешься, — говорит тихо-тихо, почти не слышу и наклоняюсь, чтобы делиться секретами без свидетелей.
В эту минуту меня не волнует, что думает Громов. Есть только я и Соня.
— Папа так правда думал, но я вернулась, чтобы быть рядом с тобой.
— Я боюсь лететь на самолете, — доверяет мне свою тайну, хлопая глазками.
Мы крепко держимся за руки, и я сжимаю бледные пальчики, которые так хочется расцеловать.
— И я боюсь, — говорю с улыбкой, наклоняя голову. — Давай бояться вместе?
Соня прыскает в ладошку, смешно сморщив нос, и этот жест настолько родной и привычный, что я не выдерживаю, слезы брызгают из глаз, и я резко встаю, пообещав сюрприз.
Я так стремительно несусь к своей сумке, оставленной на вешалке, что не замечаю движение навстречу.
Он машинально обхватывает меня за талию и удерживает на месте, наши тела оказываются неприлично близко. Кажется, я слышу оглушительный стук собственного сердца и вскидываю взгляд. Полные черной ярости глаза мужа прожигают меня как лазеры. Опешив от этой концентрированной злобы, отшатываюсь и юркаю мимо Громова.
